Читаем Умрешь, если не сделаешь полностью

– Выпьешь?

– Нет, спасибо.

– Итак…

– Очень серьезная ситуация, – озабоченно начала Денеро. – Сегодня во время матча с «Амекса» похитили четырнадцатилетнего подростка. Его лучшего друга зовут Александер Дервиши. Он сын Джоргджи Дервиши.

Веселость Годанчи мгновенно испарилась. На лице мелькнула тень беспокойства.

– Джоргджи Дервиши?

– Знаешь его?

– Конечно. Кто его не знает?

– Плохой человек?

Годанчи тревожно оглянулся, словно опасаясь, что их подслушают.

– Очень.

– Что тебе известно?

Он пожал плечами.

– Мы с друзьями держимся от него подальше. Торгует всем подряд: женщинами, наркотиками… не перечесть. Морочит людям голову. Приезжаешь на встречу заранее – говорит, что ты опоздал. Опаздываешь – заявляет, что слишком рано. Дает в долг под сумасшедшие проценты. Не из тех, с кем я хотел бы вести дела. Мои друзья того же мнения.

– Энвер, мне нужна твоя помощь. Мог бы ты потихоньку выведать, знаком ли кто-нибудь из здешних посетителей с независимым финансовым консультантом Киппом Брауном? Или, может быть, они знают кого-то, кто имел с ним дело. Только очень важно, чтобы это никуда дальше не пошло.

– «Доверься Киппу»? Чувак из рекламы, который обещает дешевую ипотеку и кредиты на машины?

– Он самый.

– Поспрашиваю.

– Спасибо. Скажи, что им ничто не грозит, мне просто надо знать.

Годанчи ответил ей пристальным взглядом.

– Ладно, я тебе верю.

– Передай им, что они тоже могут мне верить.

– А почему тебя интересует Джоргджи Дервиши?

– Не могу сказать. Угадай!

Он недоуменно покачал головой.

– Хочешь, чтобы я попросил своих друзей тебе доверять, а сама мне не доверяешь? Как так?

Суббота, 12 августа

20:30–21:30

Пока народ медленно покидал бары, Эйдриан Моррис все еще проверял стадион. В это время зазвонил его мобильный.

– Мистер Моррис, – начал тот же мужской голос с восточноевропейским акцентом, – вы уже убедились, что в камере не было детонатора. Не по недосмотру – намеренно. Не хочу убивать и калечить сотни невинных людей – все зависит от вас.

– Кто вы такой, черт подери? – со скрытой яростью спросил Моррис.

– Послушайте меня внимательно. Надеюсь, теперь, когда вы поняли, что мы можем изготовить и пронести на стадион действующее взрывное устройство, вы станете относиться ко мне более серьезно. Я еще дам о себе знать – в этом сезоне предстоит много домашних матчей. До свидания, мистер Моррис.

Трубка замолчала.

Суббота, 12 августа

21:30–22:30

Кипп Браун любил цитировать друзьям фразу, которую в шестидесятые годы произнес глава дизайнерского отдела «Порше»: «Отличная машина – это когда всякий раз, как садишься за руль, у тебя такое чувство, что сегодня твой день рождения». При обычных обстоятельствах он очень любил свой автомобиль. Сиденье, которое тебя обнимает, запах кожи, приборная доска с красными стрелками спидометра и тахометра. Ворчание дорогого, хорошо отлаженного двигателя. Всплеск адреналина, когда нажимаешь педаль газа, тебя вдавливает в кресло и начинает сосать под ложечкой.

Однако сегодня вечером, мчась по узкой извилистой дороге и щурясь на мелькающие фары встречных машин, Кипп пребывал в каком-то оцепенении, окруженный аурой зловещей темноты. На душе скребли кошки.

«Только б с тобой все было хорошо, Манго. Господи, пожалуйста!»

В лучах фар по обеим сторонам проносились высокая трава и живые изгороди, стрелка спидометра плясала между шестьюдесятью и девяноста милями в час, мотор взвывал. Кипп притормозил на последнем повороте и прибавил газу, поднимаясь на холм и въезжая на почти пустую стоянку перед кирпичным зданием гостиницы.

Припарковался, выключил зажигание и посидел, глядя в темноту и адски волнуясь. Дверь гостиницы отворилась; из нее, пошатываясь на высоких каблуках, вышла разгульного вида блондинка под руку с похожим на бандита мужчиной с бритой головой. Сели в грузовой пикап. Через несколько секунд завелся двигатель, и они уехали.

Кипп открыл дверцу, вылез, постоял, прислушиваясь к удаляющемуся шуму мотора. Ночь была прохладной и росистой. Оглядевшись и никого не заметив, он медленно зашагал по мокрой траве к ветхому кирпичному сооружению, которое хорошо знал еще со школы. Как и почти все дети, выросшие в Брайтоне.

Во время Второй мировой британские военные устроили на возвышенностях Южной Англии стратегические огневые точки – старались достать немецкие бомбардировщики зенитным огнем. Прошли десятилетия, орудия давно забрали, и кирпичные доты стали излюбленным местом ребятни – здесь играли в индейцев и ковбоев. Тот, что находился в Девилс-Дайк, темный и сырой, усеянный коровьими лепешками, всегда казался Брауну таинственным и дышащим историей.

Подойдя ближе, Кипп снова оглянулся. Раздался смех. Из гостиницы вышли четверо со стаканами в руках, закурили. Кто-то загоготал.

Смеются над ним?

Он вгляделся. Снова пронзительный смех. Кипп вошел в пробой в стене, который служил дверью, и ощутил знакомый запах навоза, мочи и лишайника. Вытащил телефон и уже хотел включить фонарик, как вдруг прямо за спиной запикало, и он от неожиданности вздрогнул.