Читаем Умрешь, если не сделаешь полностью

Во время конфликта в Косове в девяносто восьмом – девяносто девятом годах этнические албанцы противостояли сербам и тогдашнему правительству Югославии. Последовали этнические чистки, и европейские страны предоставили албанцам, спасающимся от преследований, политическое убежище. Одним из официальных центров временного размещения стал Брайтон-энд-Хоув, который принял поток из двух тысяч человек.

Большинство албанцев были честными, трудолюбивыми и законопослушными. Но вместе с ними прибыли и безжалостные преступники. Бандитские кланы формировались вокруг этнических групп и семейных связей, живя по законам Кануна и подражая итальянской мафии, – со схожей иерархией, однако без жесткой сицилийской дисциплины. Как многие современные преступные организации, они занимались наркотиками, оружием, торговлей людьми, органами и контрафактными товарами, охватывая своим влиянием огромные территории от Израиля до Южной Америки. Эти преступные элементы любили показать свою беспощадность членам группировки и широкой публике и часто в назидание другим прибегали к насилию. Внутри клана строго придерживались кодекса чести, одним из правил которого была безупречная пунктуальность.

– Еще один фактор, который может оказаться важным, сэр, – добавила Винир.

– Выкладывай.

– У албанцев существует закон кровной мести. На их языке – хакмаррджа. Я получила эту информацию от констебля Денеро, которая тесно работает с албанской диаспорой Брайтона. Имеется в виду отстаивание чести, отмщение за убийство или унижение. У Денеро есть данные от лондонской полиции, что криминальная семья, которую Дервиши оставил в дураках, планирует возмездие.

– Думаешь, похищение как-то связано с этим?

– По-моему, такую возможность стоит учесть, сэр.

– Хорошо; надо поскорее выяснить, вел ли Кипп Браун дела с албанской диаспорой.

Памятуя об угрозе похитителей убить Манго, Грейс пометил себе сразу после планерки связаться с суперинтендантом Тингли и сообщить ему новые данные.

– Молодец, Аннализа! – похвалил он.

Завибрировал мобильный. Суперинтендант извинился и ответил.

– Рой Грейс.

Звонил Гленн Брэнсон.

– Босс, у нас второе сообщение от похитителей.

Суббота, 12 августа

20:30–21:30

Кипп Браун стоял в комнате сына. Пахло свежей краской, кислым запахом грызунов и водорослями. Недавно по просьбе Манго стены перекрасили из старого ярко-желтого в очень специфический грибной. Парень взрослеет, вкусы меняются, думал Кипп с примесью грусти. Вспоминал, как сын часами каждый день крутился перед зеркалом, делая укладку. Недавно начал интересоваться девочками. Скоро пойдут свидания, а всего через несколько лет он отправится в университет и дальше в большой мир, навстречу своему будущему. Станет независимым…

Кипп прошел между клеток. Сунул мышам маленький ломтик огурца (Стейси сказала, Манго всегда так делал) и налил свежей воды. Покормил хомячков и карликовых песчанок, насыпал корм в аквариум с тропическими рыбками. Оглядел аккуратно прибранную комнату – своеобразное святилище увлечений сына. При Манго ему не удавалось рассмотреть ее как следует. В изголовье кровати лежала подушка с изображением головы бизона и выстроились в ряд мягкие игрушки. На клетчатом стеганом одеяле валялся открытый сувенирный набор «Бешеные псы», куда входило видео, серебряный гребень в форме опасного лезвия, нагрудный значок «наручники», ключница, зажигалка «Зиппо» и баночка геля для волос под названием «Ты стильный». На высокой черной полке выстроились в ряд шлемы из «Звездных войн». На других полках вперемешку с кубиками Рубика красовались киношная «хлопушка», видеокамера, бейсбольная перчатка, резиновая змея, футляр от DVD «Дэдпул», две большие колонки, коллекция фильмов Стэнли Кубрика в коробке и аккуратная шеренга всевозможных банок из-под кока-колы – красная, черная, серебристая, зеленая, оранжевая и розовая.

Вдоль другой стены – награды за гонки на байдарках. Еще год назад Манго обожал спорт, а потом вдруг резко потерял интерес. От него стало периодически попахивать сигаретами и алкоголем – вместе с ломающимся голосом и растительностью на лице еще один признак того, что он выходит из детства.

Покормив живность, Кипп присел на кровать. Господи, как он любит этого норовистого и умного мальчишку! Конечно, порой они ссорятся, и Манго при желании может довести его до белого каления, но все-таки Кипп безумно любит сына.

Где ты? Что случилось? Кто тебя похитил? Хоть бы только с тобой все было хорошо…

Чувствуя необходимость в свежем воздухе, Кипп спустился по лестнице, распахнул кухонную дверь на террасу и вышел в сумеречный сад. Миновал накрытый брезентом бассейн и направился по уступам лужайки с аккуратными клумбами в дальний конец, к теннисному корту. От росы лоферы на ногах промокли, но он почти не замечал этого.

Поднял взгляд на баскетбольное кольцо на дубе. Манго, бывало, часами бросал мяч… Кипп смотрел на кольцо, сдерживая слезы.

– Мистер Браун! Сэр! – раздалось позади.

Он обернулся и увидел высокого детектива.