Читаем Умножающие скорбь полностью

Соответственно, исследователи, имевшие дело с огромными массивами первичного достоверного материала, и обладавшие непосредственным жизненным опытом, еще перед Второй мировой войной диагностировали этот процесс. Они определили внутреннюю суть менеджерства. Она состояла в собственности на организацию ресурсов и деятельности. Ведь менеджер – это управленец. Об этом впервые внятно написали А. Бёрли и М. Минз в книге 1932 г. «Современная корпорация и частная собственность»[82].

Объединив огромный фактический материал, наработанный и осмысленный А. Берли и М. Минзом с марксистской диалектикой и троцкистской убедительностью, А. Бернхайм во время Второй мировой войны опубликовал знаменитую «Революцию менеджеров»[83]. Забавно, что единственный русскоязычный перевод Бернхайма был осуществлен Народно-Трудовым Союзом в 1953 г. под названием «Диктатура директоров»[84]. Респектабельно и мейнстримно выделил менеджеров, как отдельное сообщество в структуре доминаты Дж. Гэлбрайт в своей работе «Новое индустриальное общество»[85]. В наиболее полном и законченном виде концепция менеджерского сословия изложена Г. Паркиным в книге «Третья революция»[86], выпущенной на исходе прошлого века. Любопытно, что Г. Паркин полагал, что менеджеры являются своего рода ключевой группой профессионального общества, к которому двигался мир до того, пока до власти не дорвались финансисты, прикрывшиеся неолибералами. В своей работе он полагал, что «именно советский социализм в своем позднем варианте 70 – начала 80-х гг. был первым в мире обществом профессионалов».

Многие, даже глубокие, исследователи полагают, что синонимом менеджерского сословия в его позднем капиталистическом обличье являются корпоратократы. Отчасти это верно. Данный факт признают представители самых различных течений, начиная от либерально-консервативного Э. Райнерта[87] до радикального Д. Перкинса[88]. Однако частичное наложение множеств дает не тождество, а нечеткое множество. Если с математического языка перейти на прозу жизни, то реальное состояние дел скорее отражает следующая логическая конструкция: не все менеджеры корпоратократы, но все корпоратократы – менеджеры (а кто из них все-таки не менеджер, тот обязательно финансист-рентополучатель).

С времен первых рефлексий и вплоть до настоящего момента ни у кого не вызывает сомнения, что в господствующие или доминирующие группы всегда входили умные, энергичные и знающие, причем не обязательно обремененные и наделенные другими достоинствами, люди. Тому есть множество подтверждений и в египетской традиции, и в многочисленных письменных памятниках арийских народов, и в документах, дошедших до нас из глубины веков[89]. Эта традиция не прерывалась на протяжении всей писаной истории, начиная от Платона, заканчивая Бардом и Зодерквистом[90]. В XX веке она приобрела весьма экзотическую форму так называемой меритократии[91], или власти достойных. В базисе этого течения мысли и деятельности вдохновленных им практиков лежало очевидное соображение мысль, что наиболее ценным, ключевым ресурсом являются не материальные предметы (машины, оборудование, недвижимость и т. п.) и даже не деньги, а информация и знание.

Любому человеку, живущему не в башне из слоновой кости, а в реальном, не всегда привлекательном мире, известно, что информация и знания чрезвычайно важны и при известных навыках, умениях и правильно выстроенных структурах легко и выгодно конвертируемы во все иные ресурсы. Однако одной лишь информацией сыт не будешь, и книжку, даже в условиях разгула информационных технологий, для производства одежды прямо не используешь.

Хотя чисто знаниевый подход к паттерну «умников» продолжает доминировать не только в интеллектуальной сфере, но и на практике, значительно более заслуживающим внимания представляется иной взгляд на вещи. Сейчас стараниями ученой, властной и околобизнесовой публики, впопыхах, невнятно и с ошибками, прочитавшей А. Хайека и Л. фон Мизеса, почти забыт великий австро-американский экономист И. Шумпетер. Он, полностью разделяя деятельностный подход, использовал его в своих политэкономических штудиях.

Шумпетер противопоставил и осмыслил, в противовес промышленным магнатам-рейдерам, ростовщикам-финансистам и менеджерам-бюрократам, предпринимателя. В знаменитой книге «Теория экономического развития»[92] он впервые показал функциональную роль предпринимателя в воспроизводстве, исторической динамике и великой трансформации, о которой писал Поланьи[93].

Предприниматель Шумпетера – это носитель творческого начала, «умник», занятый практическим делом. Суть деятельности предпринимателя – в том, что он не просто управляет и организует уже готовые факторы производства (как менеджер), а создает новую комбинацию, конструкцию, схему из уже имеющихся социальных, экономических, культурных и иных блоков, и за счет этой конструкции получает новый продукт или новую ценность.