Читаем Умножающие скорбь полностью

Для этого желательно опираться на что-то более-менее проверяемое, подтверждаемое обыденными фактами, с которыми сталкиваются люди, как в коридорах власти, так и на просторах площадей. Применительно к заявленной теме это означает, что, прежде чем определить врага, стоящего у ворот, желательно распознать всех персонажей, скопившихся у входа в осажденную крепость.

Всем непредубежденным людям, даже в житейском плане ясно, что в нынешнем мире господствует паукратия (от слова «немногие» – paucorum). Убедительнейшие экономические доказательства этому собрал и представил на суд общественности Т. Пикетти в самой популярной экономической книге прошлого года – «Капитал XXI века»[56].

Убедительную политическую и социальную фактуру на этот счет можно найти в книгах нью-йоркский профессор Брюса Буэно Де Мескута. В Америке его называют «Нострадамусом ЦРУ». Вот уже более 10 лет он консультирует Совет Национальной Безопасности, CIA и DIA относительно перспектив развития тех или иных конфликтов. В бестселлере «Игры предсказателя»[57] Б. Мискута сформулировал тенденцию перехода от электората к селекторату. Селекторат – это определенные слои, группы и т. п., которые участвуют в реальном выборе исторической динамики и руководства страны. В более поздней книге «Справочник для диктатора[58]» Б. Мискута пошел дальше и сформулировал тенденцию перехода от селектората к доминату. Доминат предполагает окончательное, частично принудительное, а частично добровольное, отсечение подавляющей части даже имущих слоев и групп общества от власти, и сосредоточение ее у определенных, в том числе наднациональных группировок или паттернов домината. Между ними складываются подвижные иерархо-сетевые отношения – или гетерархии[59].

Представленных в этих и других книгах неопровержимых фактов достаточно, чтобы ограничить поиск друзей, врагов, союзников и противников, к тому же сменяющих как в калейдоскопе друг друга, глобальным доминатом, субдоминатами и квазидоминатами. К последним относятся структуры, функционально стремящиеся выполнять роль домината, но в силу конкретных исторических обстоятельств являющихся не субъектами, а объектами, или в лучшем случае, субъектами с крайне ограниченной исторической волей.

На сегодняшний день сложилось две основных школы, анализирующих господствующие структуры. Одна из них связана с привычным нам классовым подходом, другая представлена многочисленными школами и течениями элитологии. Едва ли не лучшее не только в России, но и в мире изложение положения дел в этой столько волнующей практикующих политиков, размышляющих экспертов и любопытствующих читателей области, представлено в работах «Эволюция элиты» С. Бухарина и С. Малкова[60] и «Лестница в небо» М. Хазина и С. Щеглова[61].

В эпоху Больших данных и наличия разнообразных методов количественного и качественного их исследования становится понятно, что оба этих направления в определенной степени ограничены, поскольку осуществляют классификацию по различного рода произвольным критериям.

Решая прагматическую задачу, связанную с распознаванием врагов и выяснением, в конечном счете, вопроса, хочет ли Америка распада России, хотят ли этого все ключевые паттерны домината или нет, придется все-таки еще раз отточить смысловой инструментарий.

При этом важно избежать изобретения велосипеда – дела не только бессмысленного, но и смешного. При отборе смыслового инструментария нужно по максимуму использовать здравый смысл и большое число наработок замечательных российских и не менее выдающихся зарубежных исследователей. Они уже изготовили все необходимые и достаточные детали исследовательского конструктора для изучения домината.

В конечном счете, все, чем мы живем – от государств и народов до повседневной жизни, от личной судьбы до исторической динамики – это результаты деятельности. Наиболее полную, развивающуюся и инструментально ориентированную теорию деятельности создала советско-российская школа, и прежде всего Эвальд Ильенков[62],