Читаем Умножающие скорбь полностью

Алексей Леонтьев[63], Георгий Щедровицкий[64] и т. п. Особое значение для доминатного анализа имеют работы выдающегося российского психолога и мыслителя А.В. Брушлинского[65]. А. Брушлинский справедливо полагал, что человеческая деятельность едина, и лишь исследователи разделяют ее на предметы тех или иных наук, например, психологии, лингвистики, социологии или практик – экономики, политики, социальной жизни и т. п. Он разработал и с успехом применил уникальную методологию, предполагающую текучесть и пластичность понятий, терминов и т. п., используемых при анализе деятельности. В этой связи представляется неслучайным, что в 2002 г. А.В. Брушлинский был убит, а его архив частично похищен. И это далеко не единичный случай убийств российских ученых, занимавшихся анализом деятельности, сложности и латентных процессов. Буквально через год внезапно загадочно умер выдающийся мыслитель и психотехнолог В.И.Смирнов, а еще через год был убит их друг, знаменитый советский востоковед, разведчик, исследователь латентных структур и друг Л. Ларуша – Г. Бондаревский.

Приложение теории и инструментария деятельности к общественным процессам требует отказа от ряда господствующих догм. Прежде всего, это касается механистического детерминизма и догматического марксизма с их первенством производительных сил над производственными отношениями, базиса над надстройкой, признанием только однонаправленных причинно-следственных связей, линейного прогресса и т. п.

Человеческая деятельность, независимо от ее масштабов – это сложный, вероятностный, неоднозначный процесс. На системном уровне теорию и методологию сложных процессов в России блистательно развивали С. Курдюмов и Е. Князева[66], А. Назаретьян[67] и др.

Необходимый и во многих отношениях достаточный инструментарий практического анализа сложных процессов, характеризующихся кольцевой причинностью и т. п., создали академик П.К. Анохин и его ученик профессор А.В. Судаков[68], и, конечно же, безвременно ушедший из жизни гениальный психолог и методолог Н. Носов[69]. Математический аппарат, необходимый для анализа сложных процессов, включая межэлитный анализ развивает невидимый колледж, образовавшийся вокруг семинара по прикладной математике под руководством Г. Малинецкого[70].

Применительно к общественным процессам, базовый подход и инструментарий использования теории вероятностных, изменчивых процессов заложил Антонио Грамши в «Тюремных тетрадях»[71]. В СССР несколько иной вариант подхода и инструментария, также лежащий в рамках школы сложности, разработал неоцененный выдающийся советский обществовед К.В. Крылов[72].

Наиболее глубоко инструментарий анализа национальных и наднациональных элит и их взаимодействия в рамках рассматриваемого подхода разработал в своей пионерной книге «Колокола истории» и последующих работах А.И. Фурсов[73]. Наконец, своего рода образец использования инструментария анализа сложных нелинейных, вероятностных, многофакторно-детерминированных процессов на глобальном уровне продемонстрировал в своей как представляется не до конца понятой книге «Мировой кризис: Общая Теория Глобализации» М.Г. Делягина[74].

Представляется, что богатство мыслей, концептов, инструментария, разработанных отмеченными выше авторами вполне достаточно для самого скрупулезного анализа наиболее сложных процессов современности. Более того, по скромному мнению автора, на сегодняшний день нигде в мире нет столь мощного аппарата для сложной аналитики и прогностики. При должной шлифовке и экспериментальном применении он позволит коллективам, овладевшим этим смысловым инструментарием, получить по удачному выражению К. Поланьи, «зловещее интеллектуальное превосходство».

Решая задачу анализа домината, необходимо определить своего рода точку сборки, базис для применения мощного инструментария, о котором шла речь выше. Коль скоро главная задача – это распознавание основных кластеров нынешней и будущей паукратии или глобального домината, нужно, прежде всего, определить критерий классификации или распознавания кластеров.

Критерий должен идти, что называется, не от головы и мудрствований, а от практики и повседневной действительности. Любая деятельность предполагает предмет, процесс и результат. Причем, эти три звена взаимно определяют друг друга, и более того, меняются друг с другом. То, что для одного результат, для другого – продукт и т. п. Вполне очевидно, что в этой триаде наиболее определенными являются два ее члена – продукт и результат, которые, в конечном счете, представляют собой тождество. Любой человек в ответ на вопрос – что является главным для дела, ответит – ресурсы. Особенно, если под ресурсами понимать не только продукты и результаты деятельности, но и собственно знания, умения, навыки, в том числе имплицитные, которые и реализуются через деятельность.