Читаем Улыбка моя, где ты? полностью

Так и ребенок: он не в состоянии создать вокруг себя сущно-стносообразные условия, чтобы выявить и раскрыть свой Образ. Нужны соработники Творца — родители, учителя, воспитатели, уже взрослые люди. Ребенок может быть воспитан только воспитателем, который сам уже воспитан. Без воспитателя ребенок человеком не станет, ибо воспитывать сам себя не в состоянии. Ребенок и рядом взрослый — это фундаментальная основа сущностно-сообразности в Образовании. Отдайте младенца волкам, и они сделают его волком.

Ребенок привязан к взрослому.

Но взрослые бывают разные: добрые и злые, сердечные и бессердечные, хорошие и плохие, улыбающиеся и неулыбающиеся.

Если взрослый одаривает ребенка педагогическими улыбками любви и понимания и вместе с ними устремляется ввысь, то тем самым помогает ему раскрыть, выявить и развить свой Божественный Образ.

Но что будет, если вместо таких улыбок ребенок окажется в лавине их антиподов?

Я знаю, что будет.

Вы видели, как град уничтожает виноградники?

Я видел.

Вот что будет: погибнет урожай, не будет проявления Образа.

Суррогат творит суррогат.

Улыбка делает ребенка восприимчивым к Свету.

Грубость препятствует принятию Света.

24. Улыбка есть Особая Мудрость.

Воспитание строится по Закону Неповторимости: каждый человек может быть Образован только один раз.

Детство не дается повторно, чтобы можно было начать все с нуля, избрать другую идею Образования в противовес той, которая не оправдала наши надежды. Идти путем проб и ошибок с целью поиска лучших педагогических достижений опасно тем, что если будут допущены ошибки, то их уже не стереть с помощью других проб. Упущение в развитии личности ребенка какой-либо «мелочи» может завершиться печально и даже трагично. Искажение пути раскрытия Образа отдаляет ребенка от своего назначения в жизни.

Как же быть?

Нам пока неизвестна та Абсолютная Педагогика, с помощью которой мы смогли бы полностью защитить в детях их судьбу. Такая педагогика пока лишь счастливое стечение обстоятельств, что случается не часто, и законы ее нам неизвестны. Травка пробивается через бетон, но всегда ли так и любое ли семя травки получит условия под бетоном?

Мы знаем источники, откуда можем черпать наиболее верные педагогические подходы, но надо уметь черпать их. Такими источниками являются: чувство ответственности перед Творцом за Образование ребенка, чувствознание, интуиция, Мудрость Веков, устремленность, укрепленная верою и любовью.

Мудрость опровергает насилие в Образовании, как разрушительную силу.

Мудрость утверждает Улыбку как созидательную силу Образования.

25. Улыбка есть Особая Мудрость.

Но Мудрость не в том, чтобы улыбка не сходила с лица педагога. А в том, чтобы сердцем почувствовать, кому, когда и какой улыбкой улыбнуться, чтобы энергия Улыбки ребенком была принята.

Улыбка, проявленная в момент истины, может сотворить чудо в воспитании.

Педагогическая Улыбка как духовное состояние учителя, как качество его духа, сопровождает его постоянно, он наращивает в себе ее мощь, он сам становится Улыбкою и распространяет вокруг себя эманацию добра и надежды. Это состояние есть его самое важное достояние, в нем обилие даров его духа. И улавливая тонкие моменты истины или творя их, учитель из своего внутреннего мира излучает нужного спектра улыбку. А ученик в этот момент переживает радость, облегчение, успех, успокоение, то, что именно сейчас ему нужно было.

26. Улыбка моя, где ты?

Нужно спасти меня — учителя.

Я — носитель Света, но люди прячутся от Света. Они привыкли к тусклому мерцанию тьмы. Потому подули они на языки пламени моей свечи, и держу в руках свечку, на кончике которой с трудом колышется маленький язычок. Погаснут они, и наступит полная тьма. Люди принуждают меня, учителя, чтобы учил я их детей не тому, зачем свечка нужна, как ее зажечь и почему ее нельзя гасить, а тому, каков химический состав воска, его молекулярное строение, и как из него можно сделать свечку. Они не хотят, чтобы я учил их детей, почему пчела дарит человеку мед, а Богу — воск и почему язычок пламени свечки устремлен ввысь.

27. Улыбка моя, где ты? Я теряю зрение.

Я учитель Культуры, а Культура есть почитание Света. Но, к великому сожалению, постепенно люди стали называть культурою все, что ублажает их низменные чувства. Они требуют от меня, их учителя, чтобы я учил их детей не почитанию Света, а вооружил их знаниями счета и развил в них ловкость выгодно продавать все, что называется «культурой». Тускнеет вокруг все, и я вот-вот тоже уверую, что тьма и есть Свет и ее нужно почитать.

28. Улыбка моя, где ты? Мне душно.

Перейти на страницу:

Похожие книги

Театр абсурда
Театр абсурда

Уже в конце 1950-х выражение "театр абсурда" превратилось в броское клише. Об этом Мартин Эсслин пишет на первой странице своей книги о новых путях театра. Этот фундаментальный труд, вышедший полвека назад и дополненный в последующих изданиях, актуален и сегодня. Театр абсурда противостоит некоммуникативному миру, в котором человек, оторван от традиционных религиозных и метафизических корней.Труд Мартина Эсслина — научное изыскание и захватывающее чтение, классика жанра. Впервые переведенная на русский язык, книга предназначена практикам, теоретикам литературы и театра, студентам-гуманитариям, а также всем, кто интересуется современным искусством.

Мартин Эсслин , Любовь Гайдученко , Олеся Шеллина , Евгений Иванович Вербин , Сергей Семенович Монастырский , Екатерина Аникина

Культурология / Прочее / Журналы, газеты / Современная проза / Образование и наука
Кошмар: литература и жизнь
Кошмар: литература и жизнь

Что такое кошмар? Почему кошмары заполонили романы, фильмы, компьютерные игры, а переживание кошмара стало массовой потребностью в современной культуре? Психология, культурология, литературоведение не дают ответов на эти вопросы, поскольку кошмар никогда не рассматривался учеными как предмет, достойный серьезного внимания. Однако для авторов «романа ментальных состояний» кошмар был смыслом творчества. Н. Гоголь и Ч. Метьюрин, Ф. Достоевский и Т. Манн, Г. Лавкрафт и В. Пелевин ставили смелые опыты над своими героями и читателями, чтобы запечатлеть кошмар в своих произведениях. В книге Дины Хапаевой впервые предпринимается попытка прочесть эти тексты как исследования о природе кошмара и восстановить мозаику совпадений, благодаря которым литературный эксперимент превратился в нашу повседневность.

Дина Рафаиловна Хапаева

Культурология / Литературоведение / Образование и наука