Читаем Улица Светлячков полностью

— В холодильнике вода, и вы можете взять, что хотите, вот из этой корзины, — сказала сопровождавшая их женщина.

Затем она передала Кейт крошечный микрофон и прилагавшееся к нему устройство, крепящееся на поясе.

— Таллула сказала, что вы знаете, как это работает.

— Давно не держала микрофон в руках, но, думаю, справлюсь. И Маре покажу, как с ним обращаться. Спасибо.

— Отлично. Я вернусь за вами, когда придет время. Как вы знаете, сегодня мы в прямом эфире. Но пусть это вас не беспокоит. Просто будьте собой.

С этими словами помощница Талли удалилась.

Только тут Кейт осознала до конца, что все это происходит с ними на самом деле. Для нее это был один из немногих шансов наладить отношения с дочерью.

Ей показалось, что прошло всего несколько минут, когда раздался стук в дверь.

— Пойдемте, Кейт, для вас все готово, — сказала помощница. — А ты, Мара, оставайся здесь. За тобой мы скоро придем.

Кейт направилась к двери.

— Мам! — вдруг резко окликнула ее Мара. — Мне надо что-то тебе сказать.

Кейт, улыбаясь, обернулась к дочери:

— Не волнуйся, дорогая, все пройдет отлично.

И она пошла за помощницей Талли по кишащему людьми коридору. До Кейт донеслись аплодисменты и раскаты смеха зрителей, приглашенных на шоу.

Женщина остановилась.

— Когда услышите свое имя — выходите, — проинструктировала она Кейт.

«Дыши! — приказала себе Кейт. — Втяни живот! Стой прямо!»

Она услышала, как Талли сказала: «А теперь познакомьтесь с моей хорошей подругой — Кейтлин Райан».

Кейт на негнущихся ногах шагнула за угол и обнаружила, что стоит в свете юпитеров на сцене. Свет ослепил ее, и понадобилось несколько секунд, прежде чем Кейт начала четко видеть и осознавать происходящее.

В центре сцены стояла Талли и улыбалась ей. За спиной Талли маячил доктор Тиллман — психиатр, специализирующийся на семейных проблемах.

Талли встала рядом с Кейт и взяла ее за руку. Пока зрители аплодировали, приветствуя Кейт, Талли тихонько сказала подруге:

— Мы в прямом эфире, Кейти. Так что расслабься и плыви по течению.

Кейт посмотрела на висевший над их головами экран. На нем показывали двух женщин, орущих друг на друга. Затем она перевела взгляд на аудиторию.

Джонни и ее родители сидели в первом ряду.

— Сегодня мы поговорим о матерях, склонных к гиперопеке, и о дочерях, которые их ненавидят. — Талли улыбнулась, но голос был серьезен. — Наша цель — помочь им вступить в диалог, преодолеть проблемы в общении, возникающие, когда девочки достигают переходного возраста, научить их найти общий язык друг с другом.

Кейт почувствовала, как кровь отливает от лица. Талли по-прежнему держала ее за руку.

Доктор Тиллман вышел из тени и занял место на стоявшем на сцене стуле.

— Некоторые матери, особенно властные женщины, привыкшие доминировать и контролировать все вокруг, разрушают хрупкую психику своих детей, даже не понимая, что они делают. Дети подобны цветам, пытающимся вырасти на строго ограниченном пространстве. Им необходимо пробиваться самим, совершать свои собственные ошибки. И мы вовсе не помогаем им, опутав их сетью правил, заставляя соответствовать нашим ожиданиям и делая вид, что мы способны обеспечить их безопасность.

Только сейчас до Кейт дошло в полной мере, что происходит.

Ее называют плохой матерью на всю страну, по национальному телевидению, в присутствии ее родных, сидящих в зале.

Она вырвала свою руку из пальцев Талли.

— Что здесь происходит?

— Тебе нужна помощь, — сочувственно произнесла Талли. — И тебе, и Маре. Я тревожусь за вас, и твой муж тоже. Он попросил меня помочь. Мара хочет поговорить с тобой об этом, но боится.

Тут Мара вышла на сцену, лучезарно улыбаясь аудитории.

Кейт почувствовала, что вот-вот расплачется, и сознание собственной уязвимости только усилило ее гнев.

— Не могу поверить, что ты решилась на такое!

Доктор Тиллман подошел к Кейт.

— Давайте признаем очевидное, Кейтлин. Вы разрушаете неокрепший дух своей дочери. Талли — ваша подруга. Она просто хочет, чтобы вы задумались над своим родительским поведением…

— И она хочет помочь мне стать хорошей матерью?! — Кейт повернулась к Талли, а потом обратилась к аудитории: — И вы собираетесь выслушивать советы женщины, которая сама не представляет, что такое любовь и что такое семья? И что такое нелегкий выбор, который приходится делать семейной женщине? Единственный человек, которого когда-либо любила Талли Харт, — она сама.

— Кейти… — едва слышно прошипела Талли. — Мы в прямом эфире.

— И это все, что тебя волнует, не так ли? Твои рейтинги. Что ж, надеюсь, они согреют тебя в старости, потому что больше у тебя не будет ничего и никого. Что ты знаешь о материнстве и любви?

Кейт смотрела на подругу, испытывая такую неприязнь, что это испугало ее саму.

— Твоя собственная мать тебя не любила. И ты продала душу за славу. Да, черт побери, только что ты сделала именно это. — Кейт повернулась к аудитории: — Перед вами ваш идол, уважаемая публика. Чертовски душевная и заботливая женщина, которая за всю свою жизнь, пожалуй, не сказала ни одному человеку, что любит его.