Читаем Укрощение строптивых полностью

– Смотри, чтобы разбойники тебя не ограбили, старик! – крикнула она ему вслед и пришпорила лошадь, выезжая из ворот в непроглядную темноту.

Нищий торопливо собрал монеты, с опаской осмотрелся вокруг, увидел кого-то в тени у себя за спиной и бросился наутек. А за спиной у него прятался в густой тени высокий индус, который при желании легко бы справился с нищим. Однако, к радости последнего, он, кажется, совершенно не заинтересовался монетами, со звоном упавшими в пыль. Похоже, он их и не заметил вовсе, потому что с раскрытым от удивления ртом смотрел вслед тающему в темноте всаднику.

Придя в себя, высокий индус развернулся и поспешил к Большой мечети. Порасспросив нищих на своем пути, он вскоре оказался на коврике Мохаммеда Хаджи. Африди-толстяк был не очень расположен раскрывать свои секреты индусу, но тот щедро позолотил ему руку, чем полностью развязал язык старика и узнал, что было нужно юноше по имени Чото Бай.

– Юноша хочет узнать, какие полки стояли в Мируте, когда вспыхнул бунт. Я сразу же связался с двоюродным братом, он сейчас живет в Мируте, и узнал от него, что тогда в городе стояли два английских полка под командованием полковника Кармик-аль-Исмита (Кармайкла-Смита), они были расквартированы в гарнизоне вместе с Третьим кавалерийским полком и Двадцатым и Одиннадцатым пехотными полками сипаев. Но юноша это уже знал.

– Зачем же он тогда пришел к тебе?

Мохаммед Хаджи пожал плечами:

– Он утверждает, что там был еще один полк или по крайней мере непонятно откуда взявшийся офицер. Имя этого офицера он и хочет узнать. Мой брат, – с важным видом объяснил Мохаммед Хаджи, – служит daffadar в гарнизоне, его очень уважают. Но, к сожалению, даже ему не удалось узнать имя этого офицера. Он не хочет проявлять излишнее любопытство, это может вызвать подозрение.

– А зачем юноше знать имя того офицера? – не отставал индус.

– Этого я сказать не могу, – настороженно ответил старик.

Индус достал еще монету, которую старик тут же ловко запихнул в карман.

– Это печальная история, – с готовностью начал старик, качая головой. – Юноша говорит, что в той резне погибла его мать, ее убил тот самый офицер. Он хочет отомстить. У меня не хватило духа сказать ему, что, даже если он узнает имя того офицера, он ничего не сможет сделать. После восстания саибы насадили свои законы, без толку искать справедливость.

– Это верно, – согласился индус. Он немного посидел задумчиво, потом поднялся, дал старику еще монету для ровного счета, хотя отлично знал, что молчание мусульманина не купить ни за какие деньги. Мохаммед Хаджи сообщит Иден Гамильтон о визите индуса и о его расспросах при первой же встрече.

Не промолвив больше ни слова, он умчался в ночь, понимая, что нельзя терять времени, чтобы предотвратить несчастье, которое, он чувствовал, может случиться очень скоро.

«Да защитят меня боги!» – подумал он, зная, что, возможно, уже поздно, и вдруг застонал от мысли, которая пришла ему в голову:

– Hai mai! Саиб придет в ярость, когда узнает об этом!

Граф Роксбери, уставший и покрытый грязью двухсот миль душной, пыльной дороги, остановил своего коня в темном саду дома под белой крышей вблизи Кашмирских ворот. Луна цвета белого вина висела в небе и бледным светом освещала лужайку и клумбы, протянувшиеся вдоль стен. Над головой беззвучно носились летучие мыши, а в горячем неподвижном воздухе слышался ночной ритм древнего города: барабанная дробь, собачий лай, стрекотание цикад. Из открытых окон доносился веселый женский смех; охранник в саду пробурчал что-то нечленораздельное и лениво почесался.

Шаги Хью громким эхом отозвались на пустой веранде, парадная дверь распахнулась перед ним.

– Добрый вечер, господин, – проговорил индус-дворецкий, низко кланяясь.

– Добрый вечер, Хира Синг. Твой хозяин дома?

– Нет, господин. Он приглашен на ужин в дом Мид-саиба. Может быть, господин желает подкрепиться?

– Налью себе бренди в гостиной, спасибо. Передай Бага Лалу, что я вернулся, пусть распорядится насчет ванны.

Бага Лал, очевидно, уже знал о возвращении хозяина, потому что ожидал его в кабинете, почтительно склонившись и интересуясь, как прошло путешествие.

– Тебе прекрасно известно, что поездка была ужасной, – прорычал граф, доставая бренди из элегантного буфета Генри Паскаля. – Нахдим встретил меня в Аллахабаде с твоим посланием, и я мчался сюда как одержимый. – Он скорчил гримасу, сделав глоток обжигающей жидкости. – Не сомневаюсь, я установил рекорд скорости для расстояния от Калькутты до Дели! Итак, чем вызвана такая спешка? – Граф уселся на стул за письменным столом, вытянул ноги в пыльных сапогах и вопросительно посмотрел на слугу.

– Это все из-за мисс-саиб, – торопливо заговорил Бага Лал, и по мере его рассказа лицо графа становилось все мрачнее. – К счастью, Портер-саиб ничего не знает о ее похождениях, – заключил слуга, – она еще только раз была на базаре. Но от домашней челяди мне известно, что она покидала дом несколько раз, когда господ не было, а Хила Дим клянется, что видел, как она однажды вернулась, одетая юношей Чото Бай.