Читаем Укрощение строптивой полностью

Вот, наконец, и спелись, господа.Теперь пора, когда раздор умолк,Былые беды проводить улыбкой.Ну, Бьянка, жалуй моего отца,Как твоего я жалую от сердца. –Петручио, брат, сестрица Катарина,Гортензио с своей вдовой любезной,Прошу вас кушать, милости прошу:Десерт закончит наше насыщеньеПосле тяжелых блюд. Прошу покорно;Болтать мы сможем, сидя за едой.

Все садятся за стол.

Петручио
Сидеть все да сидеть! Все есть да есть!
Баптиста
Любезно в Падуе всегда встречают!
Петручио
Да, в Падуе одну любезность встретишь.
Гортензио
Когда б для нас обоих было так!
Петручио
Клянусь, Гортензио, за вдову боишься.
Вдова
Ну, знаете, не так уж я болтлива.
Петручио
Понятье есть у вас, а поняли не так.Хочу сказать: Гортензио вас боится.
Вдова
Кривому кажется ведь все кривым.
Петручио
Не криво сказано.
Катарина (вдове)
Что это значит?
Вдова
Уж мы сошлись с ним!
Петручио
Сошлись со мной! – Гортензио, что скажешь?
Гортензио
Сошлась с тобой во мненье, говорит.
Петручио
Ну, вывернулся.(Вдове.)Поцелуй его.
Катарина
«Кривому кажется ведь все кривым».Прошу вас, объясните вашу мысль.
Вдова
Ваш муж от брака с вами окривел, –Такой же прочит моему удел.Вот мысль моя какая.
Катарина
Да, мысль мышиная!
Вдова
Она о вас.
Катарина
Я мышь, конечно, по сравненью с вами!
Петручио
А ну-ка, Кет!
Гортензио
А ну, вдова!
Петручио
Сто марок ставлю: Кет ее покроет.
Гортензио
Ну, это – дело наше.
Петручио
Ты деловой, так за твое здоровье!(Пьет с Гортензио.)
Баптиста
Как, Гремио, хорошо они сцепились?
Гремио
О да, синьор, бодаются отлично.
Бьянка
Бодаются! Коль есть на лбу рога,Так поищите раньше у себя.
Винченцио
Изволили проснуться, молодая?
Бьянка
Но не от страха, нет; могу заснуть опять.
Петручио
Мы не дадим. Коль стали отвечать,На вашу долю стрелки две придутся.
Бьянка
Что я вам, птица? Я в кусты порхну,И можете там целиться в меня. –Прощайте.

Уходят Бьянка, Катарина и вдова.

Петручио
Удрала от меня. – Ну что же, Транио,Вы в птичку метили, да маху дали?Я пью за тех, кто в цель не попадает!
Транио
Синьор, меня послали вроде гончей:Бежит сама, а стойка для другого.
Петручио
Сравнение остро, хоть и собачье.
Транио
То ль дело вы: хоть для себя гонялись,А ваша лань сама вас затравила!
Баптиста
Ого, Петручио, это прямо в глаз!
Люченцио
Благодарю за стрелку, добрый Транио.
Гортензио
Попал он? Сознавайтесь, сознавайтесь!
Петручио
Слегка задел меня, готов признаться,Но верно то, что, тотчас отскочив,Стрела его попала в вас обоих.
Баптиста
Да, шутки в сторону, сынок Петручио.Строптивей всех жена тебе досталась.
Петручио
Перейти на страницу:

Похожие книги

Занимательные истории
Занимательные истории

В истории французской литературы XVII в. имя Таллемана де Рео занимает особое место. Оно довольно часто встречается и в современных ему мемуарах, и в исторических сочинениях, посвященных XVII в. Его «Занимательные истории», рисующие жизнь французского общества эпохи Генриха IV и Людовика XIII, наряду с другими мемуарами этого времени послужили источником для нескольких исторических романов эпохи французского романтизма, в частности, для «Трех мушкетеров» А. Дюма.Относясь несомненно к мемуарному жанру, «Занимательные истории» отличаются, однако, от мемуаров Ларошфуко, кардинала де Реца или Сен-Симона. То были люди, принадлежавшие к верхним слоям потомственной аристократии и непосредственно участвовавшие в событиях, которые они в исторической последовательности воспроизводили в своих воспоминаниях, стремясь подвести какие-то итоги, доказать справедливость своих взглядов, опровергнуть своих политических врагов.Таллеман де Рео был фигурой иного масштаба и иного социального облика. Выходец из буржуазных кругов, отказавшийся от какой-либо служебной карьеры, литератор, никогда не бывавший при дворе, Таллеман был связан дружескими отношениями с множеством самых различных людей своего времени. Наблюдательный и любопытный, он, по меткому выражению Сент-Бева, рожден был «анекдотистом». В своих воспоминаниях он воссоздавал не только то, что видел сам, но и то, что слышал от других, широко используя и предоставленные ему письменные источники, и изустные рассказы современников, и охотно фиксируя имевшие в то время хождение различного рода слухи и толки.«Занимательные истории» Таллемана де Рео являются ценным историческим источником, который не может обойти ни один ученый, занимающийся французской историей и литературой XVII в.; недаром в знаменитом французском словаре «Большой Ларусс» ссылки на Таллемана встречаются почти в каждой статье, касающейся этой эпохи.Написанная в конце семнадцатого столетия, открытая в начале девятнадцатого, но по-настоящему оцененная лишь в середине двадцатого, книга Таллемана в наши дни стала предметом подлинного научного изучения — не только как исторический, но и как литературный памятник.

Жедеон Таллеман де Рео , Рео Жедеон де Таллеман

Биографии и Мемуары / Европейская старинная литература / Документальное / Древние книги