Читаем Уилт полностью

– Обманывает, но не в том смысле. Я-то знаю.

Мэвис вздохнула. Как же наконец втолковать Еве, что все мужчины одинаковы, даже сексуально неполноценные вроде Уилта?

– По пятницам вечерами твой Генри ездит в Бэконхит, а тебе говорит, что преподает в тюрьме. Это ты отрицать не станешь?

– Не стану, – ответила Ева и заказала чай. Кофе – иностранный напиток, а ей сегодня не хочется ничего иностранного. Кофе пьют американцы.

– Ты не задавала себе вопрос, почему он это от тебя скрывает?

– Потому что не хочет, чтобы я знала.

– А почему не хочет?

Ева молчала.

– Потому что боится, что ты станешь его ругать. А за что жены ругают мужей, ты и сама знаешь, правда?

– Я знаю Генри.

– Конечно, знаешь. Но мы и не подозреваем, на что подчас способны наши близкие.

– Ну, тебе, положим, было известно, что Патрик бегает за каждой юбкой, – огрызнулась Ева. – Все время рассказывала, как он тебе изменяет. Поэтому тебе и понадобились стероиды этой разбойницы Корес. Вот теперь твой благоверный и сидит перед телевизором.

– Да, – согласилась Мэвис, кляня себя за откровенность. – Но ты-то жаловалась, будто у Генри сексуальная недостаточность. А значит, я права. Уж не знаю, из чего доктор Корес приготовила ему снадобье…

– Из мух.

– Мух?

– Генри сказал – шпанские мушки. Он уверял, что чуть не умер.

– Ну не умер же. Так я что говорю. Может, у него такая низкая продуктивность из-за…

– Он человек, а не бык.

– С чего ты быка приплела?

– «Продуктивность»! Можно подумать, Генри – крупный рогатый скот.

– Ты прекрасно понимаешь, что я хочу сказать.

Принесли чай. Мэвис подождала, пока удалится официантка, и продолжала:

– Так вот. Тебе кажется, что у Генри сексуальная недостаточность, а на самом деле…

– Я только говорила, что он в постели немножко вялый. И больше ничего такого.

Сдерживая раздражение, Мэвис помешивала кофе. Наконец она решилась и выложила напрямик:

– Вполне вероятно, что он тебя просто не хочет. Зачем ему ты, если он вот уже полгода каждую пятницу прыгает в постель к военнослужащей американке. Вот что я имела в виду.

Ева возмутилась:

– Что ты выдумываешь? Как же он тогда успевал вернуться домой к половине одиннадцатого? Он ведь на базе еще и занятия проводил. Из дома он уезжал около семи, ехать до базы минут сорок пять. Сорок пять туда и сорок пять обратно получается..

– Полтора часа, – нетерпеливо перебила Мэвис. – Ну и что? Может, у него в Бэконхите были индивидуальные занятия.

– Индивидуальные?

– Да, голубушка. С одним человеком.

– Так не положено. По крайней мере, в Гуманитехе. Если в группе меньше десяти человек…

– А вдруг на базе другие правила? И потом, хитростью и не того можно добиться. Скажите на милость – занятия! Очень хорошо представляю, чем занимался твой Генри. Небось раздевался и…

– Вот видишь, как плохо ты его знаешь. Чтобы Генри разделся на глазах у посторонней женщины? Да ни в жизнь. Он у меня такой застенчивый.

– Застенчивый? – Мэвис хотела напомнить, что вчера утром Уилт обошелся с ней довольно беззастенчиво, но от решительного взгляда Евы ей вновь стало не по себе, и Мэвис смолчала.

Посидев еще минут десять, подруги отправились в школу за близняшками. Но и в машине лицо Евы сохраняло ту же пугающую решимость.

* * *

– Ладно, начнем вот с чего, – сказал полковник Эрвин. – Вы утверждаете, что не стреляли в майора Глаусхофа, так?

– Конечно, не стрелял, – подтвердил Уилт. – Зачем мне в него стрелять? Это его жена пыталась отстрелить замок.

Полковник заглянул в папку, лежавшую перед ним на столе, и заметил:

– У меня другие сведения. Тут сказано, что вы хотели изнасиловать миссис Глаусхоф в извращенной форме, а когда она оказала сопротивление, укусили ее за ногу. Майор Глаусхоф бросился на помощь жене и начал выламывать дверь, а вы в него выстрелили.

– Изнасиловать в извращенной форме? – ахнул Уилт. – Это как?

Полковника передернуло.

– Не знаю. Меня такие вещи не интересуют.

– Уверяю вас, если кого и изнасиловали в извращенной форме, то не ее, а меня. И. если бы вам случилось оказаться в непосредственной близости от ее мочалки, вы бы тоже стали кусаться.

Полковник поспешил отогнать кошмарное видение В его личном деле значилось: «в высшей степени гетеросексуален», но ведь не до последних же пределов! А «мочалка» миссис Глаусхоф – это уж точно из области запредельного.

– У вас концы с концами не сходятся. – возразил полковник. – По вашим собственным словам, миссис Глаусхоф намеревалась отстрелить замок и выбраться из комнаты, не так ли? Может, вы объясните, зачем ей это понадобилось?

– Я же говорю, ей захотелось… ну да я уже рассказывал. чего ей захотелось. Вот я ее и тяпнул. Что мне еще оставалось? А она озверела и схватилась за пистолет.

– Но почему все-таки дверь оказалась заперта и миссис Глаусхоф пришлось стрелять в замок? Вы хотите сказать, что вас обоих запер майор Глаусхоф?

– Она сама заперла дверь и швырнула чертов ключ в окно, – устало промолвил Уилт. – Не верите – поищите на улице.

– Неужели вы показались ей таким неотразимым, что она вздумала вас изнасиловать… в извращенной форме?

– Просто она лыка не вязала.