На Глаусхофа конфуз с лампой произвел обратное действие. Его не слишком беспокоило, что пьяная супруга норовит пристрелить русского шпиона – тем более что она, по всей видимости, пытается зарядить револьвер патронами не того калибра. Куда страшнее, если она раскурочит весь дом и выставит необычную домашнюю обстановку на всеобщее обозрение. С перепугу майор покинул относительно безопасное убежище – ванную – и метнулся к двери спальной. Очень некстати, ибо, лишив Уилта последней надежды улизнуть через окно, майорша зарядила-таки револьвер и нажала спусковой крючок. Пуля пробила дверь, плечо Глаусхофа, пластмассовый домик хомяка на стенке над лестницей и воткнулась в ковер.

– Господи! – взвизгнул Глаусхоф. – Она все-таки стреляет! Так ты это серьезно?

– Что-что? – переспросила миссис Глаусхоф. Она сама не ожидала, что простое прикосновение к спусковому крючку может наделать столько шума. Это ее удивило, но не обескуражило. – Что ты говоришь?

– Ужас, – простонал Глаусхоф. опускаясь на пол.

– Думаешь, не смогу отстрелить долбанный замок? – петушилась миссис Глаусхоф. – Думаешь, слабо?

– Нет! Не надо! Господи, я умираю.

– Ипохондрик! – проорала миссис Глаусхоф, очевидно, сводя какие-то старые счеты. – А ну прочь от двери! Щас я выйду.

– Только не это, – пискнул Глаусхоф, во все глаза глядя на пулевое отверстие возле дверной петли. – Не стреляй в замок!

– Почему это?

Глаусхоф не нашел, что ответить. Не дожидаясь, когда жена вновь откроет пальбу, он откатился в сторону и кубарем загремел по лестнице. Грохот падения встревожил майоршу.

– Глауси, ты жив? – спросила она и одновременно нажала курок. На этот раз пуля угодила в декоративный мешочек со всякой дребеденью.

Уилт сообразил, что еще немного – и его постигнет участь мешочка и майора И он решился. Ухватив табуретку с сиденьем, отделанным розовыми оборочками, он хрястнул миссис Глаусхоф по голове.

– Крутой мужик, – пробормотала она и растянулась на полу. Насчет Уилта она, как всегда, заблуждалась.

* * *

Уилт раздумывал. Если Глаусхоф жив – а судя по звону стекла этажом ниже, так оно и есть, – то высаживать дверь нет смысла. Уилт подошел к окну.

– Ни с места! – крикнули ему снизу.

Уилт замер. Возле дома застыли пять человек в военной форме с пистолетами наизготовку. В кого они целились, было ясно с первого взгляда.

21

– Будем рассуждать логически, – предложил мистер Госдайк. – Что подсказывает нам здравый смысл? Пока у нас не будет достаточных оснований утверждать, что вашего супруга удерживают в Бэконхите против его воли, вы не можете обращаться в суд. Вы меня понимаете?

Ева в упор взглянула на адвоката Она понимала одно: тут ей ничего не добиться. Это Мэвис насоветовала ей обратиться к мистеру Госдайку, а то, дескать, она еще наделает глупостей. На самом деле Мэвис, конечно же, боится не глупостей. Просто ей не хватает мужества действовать без оглядки, идти на риск.

– В конце концов, может, ты имеешь право подать на него в суд, – объясняла Мэвис на обратном пути с базы. – Надо сперва все обстоятельно разузнать.

Но Ева и так все знала. Она с самого начала чувствовала, что мистер Госдайк не поверит и станет кивать на логику и здравый смысл. Можно подумать, в жизни все подчиняется логике. Ева и слова-то этого не понимает. Для нее логика – все равно что железнодорожная колея, по которой мчится поезд, и никуда с нее не свернуть. А так иногда хочется взять в сторону, рвануть, не разбирая дороги, по полям и лугам, как лихой скакун. Да ведь и поезд когда-то подойдет к станции, а дальше – ступай куда вздумается.

Нет, в жизни не все так прямолинейно. И люди, дойдя до точки, ведут себя не так. Чего там, даже в суде этой логики наищешься. Разве логично, что сажают в тюрьму рассеянных старух вроде миссис Риман, которая вынесла из магазина банку маринованного лука, а заплатить забыла? Она же ничего маринованного не ест. Ева точно знает, когда она развозила обеды соседским старикам, миссис Риман ей говорила, что терпеть не может уксус. А с банкой лука произошло недоразумение: старушка прихватила ее потому, что месяц назад у нее умер китайский мопс по кличке Лучок. Ну как не понять, что это ошибка? А суд не понял. Вот и мистер Госдайк не понимает Еву, а у нее имеются верные доказательства, что Генри на авиабазе. Видел бы мистер Госдайк, как изменился в лице тот офицер, заговорил бы по-другому.

– Стало быть, вы мне не поможете? – спросила Ева и встала.

– Сначала нам необходимо получить доказательства, что вашего мужа удерживают на базе вопреки…

Но Ева уже не слушала. Что толку от пустой болтовни? Она вышла из кабинета, спустилась по лестнице и направилась в кофейню «Момбаса», где ее дожидалась Мэвис.

– Ну как, он тебе что-нибудь посоветовал? – спросила Мэвис.

– Нет. Сказал только, что без доказательств ничего не получится.

– Может, Генри вечером позвонит. Он же знает, что ты приезжала на базу, ему наверняка передали…

Ева покачала головой.

– Как же, передали.

– Ева, я вот что подумала, – начала Мэвис. – Генри обманывает тебя уже полгода. Я знаю, ты сейчас станешь спорить, но ведь это факт.