Читаем Учись, студент! полностью

Стоял на площади, без глаз, с табличкой «киллер»слепой старик и пел о том что видел шиллер,о том что бедные топили в луже вилыим печи виллами топили купцы-поцывтирали в жопы жены их газетный стронцыйстирали пятна на баках соборов овцыно опцыоны не укладывались в опцыина нас идут войной невидимые псы.От них не спрячется ни дочка в главной фирмеот них не спрячется ни почка вербы зимнейдо них и шапкой-невидимкой не докинешьим в будку сунешь щит и мечь — уже не вынешьот них несет одеколоном «boss» и псинойСнимай со стен свое оружье — кол осиновыйвоткни в себя и обернись голодным волкомИ спрячься в сейф и там епись на верхней полке.Стоял на площади Старик и пел и плакалу ног его алкАл то Бог, то голый мальчикСтарик обрезал коготок ему на пальчикеи по лекалу сшил трусы из флага, на колнадел и вдруг преобразился в пса покорногоу ног их сука с течкой, в пасти — непокорныймалыш убил их всех из «стечкина», из джинсовсказав: «Я памятник воздвиг Дзержинский!»(а препинанья знак украл «Нерукотворный»)

«Бабочкин гардероб»

Я не люблю свой черный галстукчто белой линией обводиткрая страны; московский узелон тянет вниз и горло давити даже запонка златаямой Петербург- искус не будит.Люблю чтоб ворот нараспашку!На шее родинка печатьюкак то пятно на промокашкевидна была чтоб на таможнепри въезде женских рук на плечилюблю подчеркнуто беспечныйпомятый вид своей рубашкикак-будто это в зиму пашня.Люблю люблю я брюк помятыхзнакомый вид как две дорогиодна с колддобинами — в водувторая в небо вся в рипеях!Я не люблю как чудо в перьяхходить во фраке руки в бокино вот что странно — вид глубокыйсолидный взгляд осанку (сбоку)мне придают и фрак и брюкии воротник стоячий сучийтакой знакомый вид у бабочкивсе потому что туфли лодочкойдолжны блестеть — как я люблю!Должны блестеть в любое времякогда храплю пускаю семяв кулак сморкаюсь кроя матом(в чужой кулак) и в «Агалатово»в навоз схожу на белом трактореВ Ньюарке с паркером (просыпалось)Но почему но почемуя так люблю и так люблю?— А потому что в прошлой жизниты был Премьером в Какмандусказал мне Бог закинув удочкуи плюнув в морду мотылю.

«Ма…»

Перейти на страницу:

Похожие книги

Монстры
Монстры

«Монстры» продолжают «неполное собрание сочинений» Дмитрия Александровича Пригова (1940–2007). В этот том включены произведения Пригова, представляющие его оригинальный «теологический проект». Теология Пригова, в равной мере пародийно-комическая и серьезная, предполагает процесс обретения универсального равновесия путем упразднения различий между трансцендентным и повседневным, божественным и дьявольским, человеческим и звериным. Центральной категорией в этом проекте стала категория чудовищного, возникающая в результате совмещения метафизически противоположных состояний. Воплощенная в мотиве монстра, эта тема объединяет различные направления приговских художественно-философских экспериментов: от поэтических изысканий в области «новой антропологии» до «апофатической катафатики» (приговской версии негативного богословия), от размышлений о метафизике творчества до описания монстров истории и властной идеологии, от «Тараканомахии», квазиэпического описания домашней войны с тараканами, до самого крупного и самого сложного прозаического произведения Пригова – романа «Ренат и Дракон». Как и другие тома собрания, «Монстры» включают не только известные читателю, но не публиковавшиеся ранее произведения Пригова, сохранившиеся в домашнем архиве. Некоторые произведения воспроизводятся с сохранением авторской орфографии и пунктуации. В ряде текстов используется ненормативная лексика.

Дмитрий Александрович Пригов

Поэзия
Полтава
Полтава

Это был бой, от которого зависело будущее нашего государства. Две славные армии сошлись в смертельной схватке, и гордо взвился над залитым кровью полем российский штандарт, знаменуя победу русского оружия. Это была ПОЛТАВА.Роман Станислава Венгловского посвящён событиям русско-шведской войны, увенчанной победой русского оружия мод Полтавой, где была разбита мощная армия прославленного шведского полководца — короля Карла XII. Яркая и выпуклая обрисовка характеров главных (Петра I, Мазепы, Карла XII) и второстепенных героев, малоизвестные исторические сведения и тщательно разработанная повествовательная интрига делают ромам не только содержательным, но и крайне увлекательным чтением.

Георгий Петрович Шторм , Станислав Антонович Венгловский , Александр Сергеевич Пушкин , Г. А. В. Траугот

Проза для детей / Поэзия / Классическая русская поэзия / Проза / Историческая проза / Стихи и поэзия
Мудрость
Мудрость

Широко известная в России и за рубежом система навыков ДЭИР (Дальнейшего ЭнергоИнформационного Развития) – это целостная практическая система достижения гармонии и здоровья, основанная на апробированных временем методиках сознательного управления психоэнергетикой человека, трансперсональными причинами движения и тонкими механизмами его внутреннего мира. Один из таких механизмов – это система эмоциональных значений, благодаря которым набирает силу мысль, за которой следует созидательное действие.Эта книга содержит техники работы с эмоциональным градиентом, приемы тактики и стратегии переноса и размещения эмоциональных значимостей, что дает нам шанс сделать следующий шаг на пути дальнейшего энергоинформационного развития – стать творцом коллективной реальности.

Дмитрий Сергеевич Верищагин , Александр Иванович Алтунин , Гамзат Цадаса

Карьера, кадры / Публицистика / Сказки народов мира / Поэзия / Самосовершенствование