Читаем Участники полностью

Так. Вслух звучит как пересказ серии «Черного зеркала». В голове звучало иначе.

Да?

– Да. Именно.

– Но ты же понимаешь, о чем я?

– С одной стороны, да. Хотя и не согласен.

– В чем?

– Мне кажется, что сама манера «подготовки» – она немного искусственная, и это видно.

Давай попробую объяснить. Как бы… Знаешь ли ты, почему сегодня никто не пишет как Хэмингуэй. Или Буковски. Или тот же Лимонов? Вот этот жесткий, экономный, сухой поток.

Я тут думал о том, как именно инструмент влияет на то, как мы пишем и как нас читают.

Вот ты, когда Лимонова или Буковски, старых, ну, молодых, в смысле – тогдашних читаешь, ты же понимаешь, что они писали это на печатной машинке. И это был определенный такой способ, который диктовал определенный стиль. Ты, когда сегодня что-то такое читаешь, ты понимаешь, откуда этот поток сознания. Чем он продиктован. Ты слышишь эту печатную машинку. Этот алкоголизм и отчаяние, и свобода, что написал и не будешь переписывать целую страницу потому, что это выглядит специально как будто ты стараешься, а этого старания быть не должно, должно быть живое, как припадок и многие другие вещи, они как бы рождаются из самого инструмента письма.

А я пишу на компьютере. Мне если не нравится слово или фраза, мне не нужно переписывать всю страницу, мне можно просто удалить или выделить и перенести на новое место. Могу целые абзацы между собой тасовать.

И ты, когда современных авторов читаешь, ты же видишь, что он современный. Не такой, как Воннегут или Миллер. И ты понимаешь, где именно эта современность. Она вот в этой возможности ctrl x / ctrl v. Ты видишь, как текст складывается как лего, и ты сам можешь спокойно его разбирать и переставлять абзацы. Вот этой монолитности больше нет. Все из кусочков.

И я стараюсь вот ту шершавость напротив восстановить. Мне кажется, если ее восстановить, то будет что-то такое – опознаваемое как цельность.

Почему сегодня нельзя писать как Лимонов? Потому, что никто тебе не поверит. Ты будешь писать про отчаяние, например, и одиночество – красиво писать будешь, ровно, а я тебе скажу, что у тебя есть компьютер и ты врешь. Именно потому, что это красиво и ровно не работой, трудом, перепечатыванием снова и снова одного листа и поиском слова достигается, а тем, что ты копипастом пользоваться умеешь.

Вот мне кажется, что контент не должен быть ровным. В нем всегда должен быть изъян, который показывает, что ты живой человек.

И искусство, как ты о нем говоришь, мы же про твой инстаграм говорим, тоже должно быть таким – с изъяном.

Там ведь то же самое. Красивых картинок миллион, а чтобы честных, которые бы показывали тебя-человека – таких мало.

А для меня это важно. Для меня это часть общения с тобой. Я не хочу общаться с той девушкой, которую ты выдумала и теперь показываешь, я с тобой хочу общаться.

То есть я хочу сказать, что создавать что-то надо не оглядываясь. Сегодня, когда у всех есть фотофильтры, фотошопы и разные искусственные интеллекты, которые поправят изъяны стиля, как раз и надо писать так, чтобы без помощи.

А чтобы вот так, не оглядываясь, для этого надо учиться – долго и много. И тренироваться. Не просто человек вошел с улицы, а человек, который знает на порядок больше.

Я вот об этом.

Наташа затягивается и смотрит молча на город.

– Нет. Ты не согласна?

– Напротив. Ты все верно говоришь. Только забываешь одно.

Я подкорректирую, если ты не против.

Ты думаешь, что – это просто по старой памяти, как Руссо завещал, – что есть настоящий человек, а есть маска, наслоение цивилизации. И ты думаешь, что есть теперь я, которая в инстаграме, а есть другая, настоящая, которая в жизни.

Нет, дорогой. Никакой настоящей меня в реальной жизни не существует. Та, которую ты видишь – и есть я настоящая.

Она потому тебе и не нравится, что она вся там, а не только тот образ, который тебе хочется любить, не та девушка, с которой тебе хочется дружить.

Принимай ее всю. Или не принимай. Или не всю. Главное, не навязывай мне своего представления обо мне. Я не такая, как ты обо мне думаешь.

Знаешь, когда говорят, что если вы найдете работу по душе, то никогда не придется работать, они не говорят, что сегодня работа по душе – это вести дневник. Вне зависимости от того, любишь ты вести дневник или нет. Ты просто ходишь и всему миру рассказываешь, какой ты. Понимаешь?

Главное, конечно, не перегнуть с любовью к миру. Люди, которые только и делают, что рассказывают, как они счастливы, вызывают тошноту. Ну. Адекватнее надо быть. Так сказать – совпадать с контекстом.

Вот.

И здесь мы с тобой точно так же – для этого. Нам нужно совпадение с контекстом, с моментом. Нам нужно ощутить себя в центре урагана, заглянуть в глаз торнадо, насладиться его тишиной и невесомостью.

Мы выпили дорогого шампанского, послушали хорошую музыку, – в каком еще клубе, когда еще ты услышишь оперу? Потанцевали. Посмотрели на красивых людей. А теперь сидим и перед нами прекрасный вид.

Ну вот как тут не сделать селфи, не выложить его в сети и не написать, что самое чистое удовольствие – это интеллектуальный собеседник.