Но оно не имеет значения. Потому что Чмо удерживает вовсе не она. Его удерживает Гордость. Которая ни за что не отстанет просто так. Ни за что не отпустит. И не отвяжется, пока не дождётся просьб и молений о возвращении.

Искусство как изврат

Гот стоит на своём участке, раздаёт буклеты. Эта секта уже мозолит ему обведённые чёрным очи, и он решает хотя бы поверхностно оценить её суть. Какой-то духовный учитель призывает к тишине, спасающей от конца света. Ничего нового. Гот даже возмущается тем, что является посредником между религиозным бредом и людьми. Почему бы ему не проталкивать свою идею? После ухода Чмо у него сложилось целое представление об искусстве и о том, как его правильно понимать.

Гот бросает лакированные листовки в железный мешок уличной урны и возвращается в родной хаос. Там кутается в растянутый кардиган, потом находит блокнот с эскизами, ещё потомнее – свободные страницы, не занятые формами рта, и пишет:

«В эпоху постмодерна, когда общество устаёт от традиционных форм и взглядов, а молодёжь стремится выделиться из толпы, заявить о себе, приходится сталкиваться с довольно смелыми, яркими и сомнительными “произведениями искусства”. Чтобы быть оригинальной, богема вынуждена изощряться и выходить из положения хитрыми причудливыми способами. И возникает вопрос: где, собственно, искусство, а где извращённые элементы пустого шоу? Как вообще соотносимы искусство и изврат? Можно ли изврат всегда называть искусством? Могут ли любые проявления искусства считаться извратом? Или только определённые новаторские идеи перегибают палку и переходят грань возвышенного?

Итак, чтобы ответить на эти вопросы, вначале дадим определения “искусству” и “извращению”.

Искусство – это форма творчества, способ духовной самореализации человека посредством чувственно выразительных средств: звука, пластики тела, рисунка, слова, цвета, природного материала и так далее.

Получается, что искусство – это всегда сублимация, выплёскивание эмоций, отражение своей души, выражения впечатлений. То есть искусство – понятие эмпирическое. Если следовать этому определению, то техника и качество произведения не имеют значения. Но разве можно назвать обилие зарифмованных матов – выражение чувств через слово – искусством? По-моему, нет.

Извращение – (лат. perversiō “переворачивание”) в высшей степени неестественное поведение, полное искажение, уход от нормы, постановка “с ног на голову” (Толковый словарь Ожегова).

Фактически, извращение не противоречит искусству. Одно понятие не исключает другое и, более того, искусство даже предполагает извращение. Искусство способствуют мыслить нестандартно. “Ставить пощёчину общественному вкусу”. Но бывает и следующая ситуация – изврат искусства.

Это уже интересней. Как же можно извратить созидательное, высокое и зачастую даже терапевтическое? Разрушением? Вандализмом? Но ведь и в этом присутствует эмоциональная вспышка, эффект, творение хаоса. Тогда, предположим, нравственное обеднение. Полный распад личности. Духовную слепоту. В такой ситуации на искусство не остаётся и намёка, но намёка не остаётся и на извращение. Уничтожены оба полюса.

Так существует ли граница, за которой искусство превращается в вульгарность и безвкусицу? Есть ли потолок? По-моему, искусство – это прямая, которой нет конца. Искусство вольно принимать любые формы. Нет строгого контроля, нет чёткой границы между искусством и извращением. Более того, искусство всегда есть извращение. Но извращение не всегда искусство. Извращение как бы вмещает искусство в себя. Даже горящее здание с выпрыгивающими оттуда людьми будет живым искусством. Оно будет называться “Крики” или “Шашлыки”, и всякий признает, что идея – огонь…»

Гот писал бы хоть до возвращения Чмо, но запястье сводит, и он откладывает писчий предмет. В нём появляется твёрдое намерение положить начало течению мысли «Искусство как изврат». Притянуть приверженцев, прополоскать им мозги и наконец вживить в них тот факт, что степень изощрённости является единственным критерием шедевральности.

Чем извращённей творец, тем он гениальней.

Жизнь как искусство

Пол-лица Гордости измазано горчицей, но она считает, что её веки покрывают тени цвета шотландского виски.

Пол-лица Чмо обсыпано сиреневыми блёстками, но Гордость называет это пыльцой фей. Щёки и лоб Чмо измазаны хайлайтером так, словно он представлен через линзу фотошопа – сияющий и свежий. Чмо приходится мириться с порядками и жить на правах Белоснежки. А ещё писать стихи-заклинания. Стихи-заговоры. К примеру, наговор на водку в качестве лечения от алкоголизма звучит как:

«По усам текло,

Я почти оглох.

В рот ни попало,

Здоровье настало».

Заговор перед едой для похудения как:

«Крошки целебные,

Вы похудебные,

Очень стройнебные,

Словом, волшебные!»

Приворотное зелье, которое является классическим и обязательным в обиходе колдуньи, как:

«Полюби прекрасны губышки,

Полюби преясны глазоньки,

Полюби пречёрны власушки,

Полюби предобро сердушко».