А что если его уже и вправду нет в живых? Ему ведь некуда идти. По-хорошему следовало бы подать заявление о розыске в полицию, но предстоящая волокита удручает Гота, и он всё ещё надеется, что блудный сын явится или попадётся на глаза, когда Гот будет раздавать листовки с приглашениями вступить в секту.

Глупо. Вяло. Пассивно. Зато надежда теплится. И иллюзия бережётся.

Гот множит свой рисунок на принтере и увенчивает им столбы, объявления на которых никто никогда не читает…

…С каждым днём раздражение Гота возрастает в геометрической прогрессии. Разочаровываться в других, особенно в друзьях, больно. Пытаешься торговаться и всячески оправдывать предателя, чтобы его не ненавидеть. Но в конце концов сдаёшься. И ненавидишь. Терзания полностью сменяются праведной злостью.

Теперь парень соглашается с Фитоняшей, у которой этот процесс прошёл гораздо быстрей. Внутри рисовальщик пригревает глубокую обиду, и, если Чмо всё-таки вернётся, то только за заслуженной местью. Гот бросает поиски.

Гордость

Чмо просыпается от того, что чьи-то пальцы, словно клыки, впиваются в его плечико. Встрепенувшись, парнишка разувает глазки, и глазки наталкиваются на худющую брюнетку, чьи чёрные с золотыми вкраплениями ногти не короче самих пальцев, которые, в придачу ко всему, утяжелены громоздкими перстнями. На голове пышный абажур кудряшек, которые пружинками окружают шею. Одета незнакомка в ярко-жёлтый плащ с широким ремнём, на котором поблёскивает пряжка в виде черепа.

– Малы-ы-ыш, что ты делаешь под моей дверью? – ахает она тягучим жеманным голосом.

Голос липкий, как клейкая лента, который словно путает и вяжет тебя. Если его изобразить в виде линии, то полоска получится толстой и выпуклой.

– Прошу прощения, – пищит Чмо, пытаясь понять, как растопить окоченевшие ноги. Подогнутые, они никак не желают разгибаться.

– О, так ты вроде тре-е-езвый, – искренне удивляется гнусавая. – Я уж было подумала, что ты какой-нибудь нарком-а-а-ан.

– Нет, просто я не знал, где мне переночевать, вот и забрёл сюда. Извините ещё раз, – оправдывается Чмо, решая расколдовать вначале руки, покрытые застывшим шоколадом.

– Так ты бездо-о-омный? – мычит жирно накрашенная дама.

– Что-то типа того, – смущается он, и на его щеках магическим образом тоже появляются румянец.

– Бедня-я-яга, – тянет собеседница, должно быть, соображая, нести ли найдёныша в бюро находок.

Но, наверное, добрая тётя принимает мальчишку за подкидыша и потому любезно отмыкает дверь. Связка ключей обильно украшена брелоками, так что пучок безделушек правильнее назвать брелоки с ключами, нежели ключи с брелоками. Пушистые хвосты, блестящие алмазами кресты, малиновые губы и прочая дребедень трясётся с каждым поворотом.

– Тогда проходи ко мне. Отогреешься хотя бы и поешь чего-нибудь, – не предлагает, а, скорее, заставляет хозяйка.

И Чмо, отчего-то ощущая себя нашкодившим, почти на четвереньках пробирается на порог. Там он поднимает себя на ходули, негнущимися пальцами пытается расстегнуть ветровку.

– Ох, малыш, я бы тебе помогла, но у меня, – выдерживает паузу, – но-о-огти, – поднимает свои когти вверх, как бы оправдываясь.

Губы её, черешневые, как у кукляшки «Bratz», поджимаются, а брови жалостливо тянутся друг к дружке. Наконец, Чмо справляется с замочком, распутывает шнурки кед и растерянно следует за проводницей.

– Вот здесь ванная. Можешь погреться, – указывает на дверь с жуткой надписью «кап-кап» вожатая.

– Мне неловко, – зачем-то встревает Чмо, и его слова звучат, как жалоба.

– Что ты?! Всё для удобства го-о-остя! – приторно восклицает экскурсовод. – Поверь, душка, меня совершенно нечего стесняться, – кривляется брюнетка, запихивая Чмо в «кап-кап». – Славно поплавать тебе! – зловеще желает женщина, втыкая синеюю затычку в слив и врубая настолько горячую воду, что она превращается в пар, не успев достигнуть дна.

Вскоре ванная наполнятся жидким паром, и гостеприимная женщина как по волшебству достаёт бело-розовую бомбочку. Острием ногтя распарывает слюду и бросает содовый шар в домашний гейзер. Шар тут же начинает бешено вращаться, растворяясь, как таблетка «АЦЦ», и окрашивая воду в цвет малинового киселя. Вскоре он нисходит до крохотной пилюли, всплывает вверх и распадается до конца.

– Так-то. Полезай, – довольно обтряхивает ладони от невидимого талька скуластая почти красотка.

Чмо сконфуженно стягивает водолазку, несмотря на то, что как раз собирается лезть в воду. Оставшись голышом, забирается в кафельную скорлупку. И только погрузившись в кипяток, парнишка понимает, как замёрз и как нуждается в душе. Скрепя зубами, думает, что черти варятся примерно в таком же бульоне.

Уже через несколько минут пульс его учащается, удушливая жара вскруживает голову, и мальчик заставляет себя не засиживаться, чтобы сохранить последние крохи приличия, но если первое впечатление, какое произвела девушка, верно, то Чмо лучше поплескаться подольше, желательно заливая пол и поднимая смерч пара.