Читаем Ублюдок Баннермен полностью

Я прошел вместе с ней на кухню и крепко обнял за талию. Она доверчиво прижалась ко мне.

— Еще месяц назад он был так ласков со мной, а сейчас как-то изменился.

— Может, мы немного прогуляемся?

— Куда, Кэт?

— Да так, по разным местам. Мне нужно кое-куда заехать.

— Отлично! — Анита обрадовалась. — Я только сбегаю наверх и надену жакет.

По дороге в город я остановился у отеля и спросил дежурного, не звонил ли мне кто-нибудь. Оказывается, звонили, и не один раз: Сэм Рид из Чикаго и Хэнк Фитерс.

Я соединился с Чикаго и застал Сэма как раз в тот момент, когда он собирался уходить.

— Кэт, — сказал он, — я узнал еще кое-что о Матто. Одному парню, которого я хорошо знаю, приходилось с ним работать, и когда я его порасспросил, он мне рассказал много чего.

— Давай выкладывай!

— "Синдикат" не собирается распространять свое влияние на этот городишко. Они приехали туда по своим делам. Судя по всему, они собираются там заключить какую-то официальную сделку. И все, похоже, на законных основаниях. А Матто это дело возглавит. Если удастся, «синдикату» будет солидная прибыль. Но повторяю, все это на законном основании. И теперь всегда они будут действовать по закону... Ну как, устраивает тебя такое сообщение?

— Это кое-что проясняет, Сэм. Спасибо за информацию!

— Пустяки! Ты говорил, что в долгу не останешься.

— Можешь не сомневаться.

Я нажал на рычаг и набрал номер Хэнка. По заданию редакции он сейчас был в каком-то отеле за шестьдесят миль от Калвер-сити. Задание было неожиданным, ему сообщили о нем в последнюю минуту. Перед отъездом он позвонил мне, но не застал.

— В чем дело, док? — спросил я Хэнка.

— Кое-какие новости личного порядка... Мой коллега из газеты... ну, тот, который живет неподалеку от Мелонена... Так вот, его жена, оказывается, кое-что забыла. Один ее постоянный визитер как-то вечером, собираясь уезжать, сунулся задним бампером в другую машину. Если там что и повредил, то самую малость, и дело бы выеденного яйца не стоило, но она заметила, что отъезжавшая машина потеряла номер. Женщина подняла его и сунула под дворник оставшейся машины.

— А чья это машина? Кого из соседей?

— Она не знает, просто не обратила внимания. Ее очень возмутило, как повел себя тот человек.

— Когда это было?

— Пару недель назад.

— Что ж, отлично! Посмотрю, что можно из этого извлечь.

— Да, еще... Преодолей свою лень и навести старика Уилкинсона. Он звонил мне еще раз. Постарайся побывать у него до того, как я вернусь. Он просто сгорает от нетерпения поговорить с тобой.

— Ладно, Хэнк... Обязательно навещу. Кстати, когда вы собираетесь вернуться?

— Дня через два, не позже.

Когда я вернулся в машину, Анита посмотрела на меня с нескрываемой иронией.

— Мы еще куда-нибудь поедем?

— Я ведь только позвонил по телефону, — начал оправдываться я, — а сейчас ты увидишь застрахованного от всех случайностей детектива за работой. Во всяком случае, надеюсь, так обо мне думают...

— Почему?

— Потому что на все неясности и неприятности, которые сейчас творятся у Баннерменов, можно найти ответы совсем не те, какие ждешь на первый взгляд.

— А я думала, тебе это дело безразлично.

— Конечно, безразлично, черт возьми! Но зато ты мне совсем не безразлична. Если дело касается тебя, значит, меня оно тоже касается. До тех пор, пока ты носишь имя Баннерменов, оно должно оставаться незапятнанным, чего бы мне это ни стоило! Я же говорил: мне от них ничего не надо. Меня тут долго не было, к тому же я не настоящий Баннермен, а ублюдок. У меня никогда ничего не было, и я ничего не хочу. Я даже рад этому. Если у тебя ничего нет, ты ничего не потеряешь. А на жизнь себе я всегда заработаю, и хотя мне редко перепадают деликатесы, желудок мой на голод не жалуется. Зато я свободен и чист, поскольку никогда не залезал в долги. И не думай, я никогда не завидовал Руди или Тэдди за то, что у них есть. Я ненавижу их за то, что они пытались лишить меня даже того немногого, что у меня было... Ну ладно, хватит об этом. Меня интересует разгадка дела только потому, что в него против воли втянута ты. Другой причины у меня нет...

— Я люблю тебя, Кэт... Нельзя этого говорить, но я люблю тебя и всегда любила...

— Я знаю, дорогая.

— Но сейчас уже ничего не поделаешь. Слишком поздно, Кэт.

— Слишком поздно? — голос мой прозвучал сдержанно и неестественно. Я включил зажигание и тронулся с места.

В квартале, где жили Мелонены, я обошел почти все дома, и, звоня во все двери, расспрашивал жильцов о машине, получившей небольшие повреждения. На это ушло больше четырех часов — и все безрезультатно. Наконец, где-то около половины шестого, когда я собирался в очередной раз сесть в машину, меня остановила какая-то женщина. Погруженный в себя, я даже не расслышал ее, и меня привела в чувство Анита.

— Она что-то от тебя хочет, Кэт.

— Да, мадам?

Я сразу вспомнил ее. Я был в ее доме два часа назад.

— Я рассказала про вас мужу, когда он пришел. Это действительно была не наша машина, но той ночью у нас гостил приятель. Утром он обнаружил, что его машина немного помята, а на ветровом стекле чей-то номер.