Читаем Ублюдок Баннермен полностью

Мне потребовалось много времени, чтобы перетряхнуть их каморку, но, кроме трех револьверов тридцать восьмого калибра, патронов к ним да четырех тысяч двухсот долларов, мы не нашли ничего достойного внимания.

Первым открыл глаза Гейдж. Заметив Пита, склонившегося над ним, он попробовал сделать вид, будто все еще без сознания. Но это не прошло. Пит схватил его за ноги и поднял над полом. Я еще никогда не видел такого страха в глазах человека, как у Гейджа в этот момент.

— Посади его в кресло, Пит, — попросил я. — У нас есть для него кое-что особенное.

— Можно, я покажу мой коронный удар? После него сразу начинают искать стоматолога, — умоляюще сказал Пит.

— Побереги для второго. Я думаю, этот и так заговорит.

Пит небрежно протащил Гейджа через комнату и бросил в кресло с подлокотниками. Тот трясся от страха, так как гадал, что это такое «особенное» его ждет. Он понял, что сейчас играет не он, а другие.

С Карлом Матто оказалось намного труднее. Он тоже проделал путь до кресла, но разразился при этом отборной руганью. Питу пришлось потрудиться над ним, и я не вмешивался. Когда по его подбородку текла кровь, а глаза почти закатились, я спросил:

— Нам нужен нож, Карл... Где он?

— Сами ищите, — прохрипел он.

На этот раз у меня тоже зачесались кулаки. Сильным боковым ударом я бросил его к с стене. Он стукнулся головой и сполз на пол, уставясь на меня бессмысленными глазами.

— Сейчас ты будешь считать углы, приятель. Теперь ты в капкане.

Он буркнул в ответ что-то не самое теплое.

Пит подбежал к нему и ударил как следует. Матто сразу присмирел.

Гейдж начал издавать какие-то жалобные звуки.

— Это они зарезали Чака? — спросил меня Пит.

— Нет, не они, но участие принимали.

— Слушай, Кэт, что же мы с ними церемонимся? Давай их прикончим и дело с концом! Конечно, если это не нарушит твоих планов. А потом закопаем эту мразь...

— Никаких убийств, Пит! А то мы тоже окажемся в грязной истории.

— Но Чак был мой друг!

— Они свое получат, только не надо перегибать.

— Тебе лучше знать, Кэт.

Он подошел к Гейджу и уставился на него ненавидящим взглядом, от которого тот чуть не обделался.

— Ты знаешь место, куда можно его отвезти? — обратился я к Питу. — Такое место, где его никто не услышит?

— Помнишь курильню за вашим поместьем?

Помню ли я? Черт возьми! Отлично помню! Меня там не раз дубасил дядя Майлс, когда Руди и Тэдди наговаривали на меня.

— О, это в самый раз!

Гейдж понял, что мы собираемся делать, и кроме того он знал, что спешить мне особенно некуда. Он сразу начал жевать губами, но сначала не мог сказать ни слова.

— Послушай, — наконец выдавил он, — я ведь ничего не знаю... Я только...

— А мне это нужно только для того, чтобы другие знали, малыш. Чтобы совершенно не думали, что это Карл втянул тебя.

Мы оставили Матто валяться в номере, проехали шесть миль до владений Баннерменов и втащили Гейджа в курильню. Он не сопротивлялся, так как перед этим Пит отправил его в нокаут ударом по челюсти. Связав, мы бросили его на кучу опилок и были совершенно уверены, что когда он придет в себя и начнет орать, как поросенок, которого режут, он расскажет все и даже больше.

Я подождал Пита в машине, после чего мы подъехали к задним воротам усадьбы. При виде меня Анни заулыбалась. Она сказала, что Руди приехал вчера совершенно больной и до сих пор не вставал. Кузен Тэдди уехал по делам в город, а дядя Майлс с Вэнсом сидят в библиотеке.

Прежде чем войти, я постоял немного под дверью, прислушиваясь к его уверенному голосу. Дубовые двери были слишком толстыми, чтобы разобрать слова, но можно было понять, что говорит в основном Колби, а Майлс только односложно отвечает или поддакивает.

Когда разговор подошел к концу, я отступил в сторону, дал Вэнсу Колби выйти, чтобы он не заметил меня, и лишь после того, как он сел в машину, я прошел в библиотеку. Дядя стоял возле письменного стола с красным лицом, словно его отхлестали по щекам.

— Добрый день, милый дядюшка!

— По-моему, нам не о чем разговаривать.

— Ты думаешь?

И не мои слова заставили его поднять голову, а тон, которым они были сказаны. Я заметил, как у него отвисает челюсть и начинают трястись руки.

— Что ты имеешь в виду?

Разговаривать нам, конечно, было не о чем, и я не знал, что еще сказать. Наконец я с улыбкой произнес:

— Я ведь достаточно много знаю.

У дяди был такой вид, точно он вот-вот отдаст концы, и в тоже время на его физиономии было ясно написано, что разговор окончен. Я ухмыльнулся и вышел.

Анита как раз спускалась по лестнице. Заметив меня, она поспешила навстречу, протянув руки. Подбежала и тихо проворковала:

— Раз-два-три-четыре-пять, вышел котик погулять.

Еще когда мы были детьми и она начинала эту дразнилку, я бросался за ней и гонялся до тех пор, пока не ловил, валил на землю и делал вид, что хочу раздавить ее. Она визжала как бы от испуга и нам обоим очень нравилась эта игра.

— Здравствуй, Анита, маленькая моя! Ты сегодня занята?

— Не знаю... Дело в том, что Вэнс...

— Он только что уехал.

Она нахмурилась.

— Странно... Он даже не поднялся ко мне.

— Вероятно, его замучили дела.