Читаем Убить Зверстра полностью

Далее я попыталась разобраться в мотивах, руководимых мною, чтобы лучше понять те же материи в Артемке. Конечно, желание достичь всеобщей справедливости давно знакомо человечеству, но, возможно, зло — антипод справедливости — потому и не истреблено до сих пор, что желание искоренить его является абсолютно абстрактным понятием. Это лишь флаг, который должен крепиться к древку, а древко должно находиться в чьих-то руках, несущих его. Без древка не будет реющего полотнища, не будет флага. Другими словами, за идеей обязательно должна стоять конкретика: мотивы и исполнители. Я порылась в себе: да, во мне был конкретный мотив — потребность защитить невинных и наказать виновного. Во! Воздаяние за содеянное. Но если я лишь стремлюсь набрать побольше информации и передать Ясеневой, а та уж найдет, как правильно использовать ее, то мальчишки вполне могли попытаться удовлетворить свою потребность в справедливости самостоятельно, то есть, не прибегая к закону или к помощи посредников между ними и законом. А это — месть, прошу прощения.

Итак, мальчишки кому-то мстили! За что? Пожалуй, ответ на этот вопрос я путем рассуждений не найду. Надо искать вокруг Артемки пострадавшее лицо, искать в школе и среди друзей вне школы. Я ухмыльнулась, на меня даже покосились пассажиры троллейбуса, в котором я возвращалась домой. Подумали, наверное, что с ними рядом стоит блаженная с обострившимися к весне симптомами болезни. Я сделала серьезное лицо, всем видом демонстрируя, что это у них появились глюки, и вновь занялась своим делом.

Да, так на чем я остановилась? Ага, итак, в школе и вне школы. Но фокус состоял в том, что я не только не знала, в какую школу ходит Артемка и чем занимается после уроков, а даже где они с братом и бабушкой живут. Я вообще о них знала до обидного мало, а то, что знала, в данном случае было, скорее, огорчительным, чем полезным. Например, я знала, что звонить в выходные дни к ним бесполезно — братьев трудно застать дома, и, значит, со своими изысканиями мне придется ждать до понедельника

Внутри меня был заведен какой-то механизм, он тут же щелкнул и выдал мысль, что ждать я не могу и просто не переживу воскресный день в бездействии.

Какой-то дядька с силой толкнул меня в бок.

— Потише нельзя? — привычно огрызнулась я и только тут заметила, что все пассажиры разделились на два потока, дружно изливающихся через обе двери из троллейбуса.

— Конечная, кулёма, — хихикнул дядька. — Размечталась к ночи. Давай, двигайся, — и он снова незло подтолкнул меня.

Я молча просунулась за остальными и скоро оказалась на свежем воздухе, поспешив присоединиться к основной массе для перехода шоссе. Как и должно быть в стране цветных иллюзий, на дорогах сохранялся хаос и беспредел, нежно поддерживаемый «таковскими» гаишниками: светофоры были отключены, а кое-где, как на нашем переходе, например, и вовсе разбиты. Уличные фонари не горели. Разметка на протаявшей от свежевыпавшего снега проезжей части оказалась стертой еще в прошлом году, и шесть потоков машин, мчащихся в противоположные стороны, не имели четкого строя. Переходить дорогу по одному было сродни самоубийству. Поэтому люди приловчились собираться группками и совместно штурмовать опасное препятствие.

Уже подходя к своему подъезду я вдруг поняла, чем мне надо заняться в воскресенье. Пойду-ка я в читалку, полистаю старые газеты. Областная библиотека для этого не годилась, она находилась в стороне от центра, и к ней неудобно было добираться. А вот городская, что на улице Московской, в самый раз.

***

Дверь мне открыла мама.

— Где ты ходишь? — вместо обычного «привет» воскликнула она. — Тебе уже три раза звонила какая-то незнакомая мне дама.

— Мама, сколько раз тебе говорить, что слово «дама» — скабрезное.

— А как же нынче правильно?

— Госпожа. Понимаешь, теперь надо говорить «господин и госпожа», а если вместе, то «господа».

— Просто господа? — допытывалась мама, пока я раздевалась и осваивалась в тепле родного дома.

— Да, просто.

— Да вот говорят же, обращаясь к публике, «дамы и господа».

— Это необразованные люди так говорят, мама. Ну чего ты, не можешь запомнить, что ли?

— Могу, но не понимаю, как это официальные лица могут быть необразованными.

— Хм! Никак от хорошего отвыкнуть не можешь. А ты проникнись, что нынче все — мрак, и сразу поймешь. — Чего от меня твоя «дама» хотела? — я с приятностью двигала плечами, разминаясь после долгого пребывания в одежде. Оказалось, что я, сама того не заметив, гуляла и бродила по городу долго.

— Не сказала.

— Она разве не представилась?

— Хм! — мама спрятала озорную улыбку в ладошки. — Представилась: Мальвина Физиковна.

— Ты шутишь? — обернулась я к маме и тут же поняла, кто это мог быть: — Может, Алина Ньютоновна?