Чем я займусь? Бизнесом и, конечно, политикой. Я вскарабкаюсь на самый верх по головам дураков. Я — не они. Мне не помешают идиотские условности. Мой Друг, сидящий во мне, второе и главное мое «Я», не позволит мне сбиться с пути. Рано или поздно я займу место, которого достоин. Весь мир — мой и только мой.

Скотт был глупцом, но он помог мне. Будь я обыкновенным «хомо кретинос», каковы все люди, я был бы ему благодарен. Ведь это он шарахнул по шлюпке из плазменной пушки, из-за чего отключилась на время защита моего разведкостюма. По сути, именно он, сам того не желая, открыл мне новый взгляд на мир и бездну новых возможностей. Он и никто иной дал мне Друга.

И подумать только: в первую секунду я испугался! Чего? Перестать быть бесхребетным слизняком, блаженным идиотиком, о которых болтал Бернар? Смешно вспомнить и незачем вспоминать.

Я излечился. Я лишился дурацких розовых очков и теперь вижу мир таким, каков он есть. Конечно, это приобретение, а не утрата. Выигрывает сильнейший. Силен тот, кто не отягощен предрассудками.

Бернар — дурак. Если человечеству суждено погибнуть от эгоизма, оно погибнет и без содействия инопланетных паразитов. Думать о судьбах человечества вообще глупо. Разве у каждого не хватает собственных проблем? У меня — точно хватает. Всегда гумус и иногда инструмент для тех, кто понимает суть вещей, — вот что такое ваше человечество, оптом и в розницу.

Я превзойду тех, кто понимает. Они самородки, но у меня есть Друг. Один. Других не надо.

Он всегда со мной.

2007 г.

Владимир Васильев

Заколдованный сектор[12]

По лицу связиста сразу стало понятно — еще один.

— Ну? — мрачно спросил Величко.

Обычно он употреблял более длинные фразы, однако в последнее время весь персонал космопорта, включая и начальника, стал суеверно-немногословен.

— Грузовик с Марципана. Шестеро членов экипажа. Последняя привязка — у базы «Иллинойс-прим», — сухо уведомил связист. — Шли к нам по баллистической. Очередная привязка просрочена на необратимый срок.

Если и оставались у Величко какие-либо иллюзии, теперь они развеялись окончательно.

— Посчитайте кто-нибудь, — буркнул он в пространство, сел за рабочий стол и обхватил голову руками.

Седьмой корабль за неделю пропадает без вести. И если с четырьмя автоматами — хрен бы с ними, то три космолета с экипажем — это уже ЧП.

В диспетчерской считали недолго: уже через пару минут в рабочем объеме кома возник Толик Недоговоров и протянул распечатку. Ком подхватил ее, втянул в канал передачи, а еще спустя секунду-другую распечатка материализовалась над столом Величко и мягко спланировала на зеленое сукно. Начальник космопорта угрюмо глядел на нее несколько мгновений, затем протянул руку и взял. Слегка встряхнул, поднес к лицу.

Собственно, он и не сомневался.

«Придется закрывать сектор, — подумал Величко уныло. — Вот незадача, в самый разгар, в месяц пик, можно сказать… А ведь придется».

— Толик! — позвал Величко диспетчера.

— Я тут, Петр Саныч… — мгновенно отозвался Недоговоров.

— Кто у нас еще на баллистических через этот чертов сектор?

— Два автомата и два грузовика. Ну и военные на подлете.

— Грузовики когда на следующую привязку выйдут? — спросил Величко, изо всех сил стараясь не подумать: «Если выйдут».

Ага, попробуй не думать о белой обезьяне…

— Один сегодня вечером, часов в восемь, второй через сутки. С небольшим. Корректировка по ним готова, отвернем мгновенно. — Недоговоров говорил подчеркнуто спокойно, но глаза у него были как у побитой собаки.

Вроде бы на втором пропавшем космолете ходила его младшая сестра. Сервис-инженером. Раньше — точно ходила, года три назад, Величко помнил, Таня Недоговорова очень ловко справилась с какими-то там внезапными неполадками, причем как раз накануне проверки. Но продолжала ли она и теперь ходить на «Хорусе», Величко не знал. А Толика спрашивать не хотел.

— Привязка по автоматам… — начал было Недоговоров, но Величко его прервал:

— К черту автоматы. Не до них. Закрывайте сектор, по всем сечениям, по всем баллистическим, чтоб к концу смены ни одного рабочего луча в Z-19 не осталось.

Недоговоров удивленно хлопнул глазами.

— Что, и задействованные под автоматы лучи отключать?

Величко опустил взгляд, пожевал губами и, поморщившись, выдавил:

— Нет, все-таки оставь… Эти чертовы автоматы, как ни крути, собственность компании. Денег стоят. Сколько их там, ты говорил?

— Два.

— Вот два луча под них, два под грузовозы. Стало быть, четыре.

— А… А военные как же?

— А военные на прямотоке дотянут, — буркнул Величко. — Если ты еще не забыл, есть такой способ летать. Все, конец связи, работайте!

Начальник космопорта погасил ком и встал, зло отпихнув ни в чем не повинное кресло.