Читаем Убийца поневоле полностью

Он услышал, как она снова поднялась по лестнице, — может быть, чтобы возобновить поиски исчезнувших денег и часов. Стэпп разочарованно вздохнул. Когда она там, у него возникает такое ощущение, будто их разделяет расстояние во многие мили, хотя в действительности она находится прямо над ним, в каких-то нескольких метрах, если мерить по вертикали.

Тик-так, тик-так, тик-так… Уже двадцать одна минута третьего. Осталось полчаса и каких-то девять несчастных минут. И даже они, эти минуты, таяли быстро одна за другой под мерное постукивание часового механизма, навевавшее мысли о тропическом дожде, барабанящем по гофрированной металлической крыше.

Стэпп попытался освободиться от трубы, к которой был крепко-накрепко привязан, потом затих в изнеможении, чтобы немного передохнуть и попробовать еще раз. Он повторял эту попытку снова и снова и, невольно поддаваясь ритму тиканья часов, с каждым разом раскачивался все более и более широко. И почему только эти веревки никак не поддаются? Всякий раз, отклоняясь назад, он чувствовал себя все слабее и слабее. У него оставалось все меньше сил, чтобы сбросить с себя ненавистные путы. Он не привык к подобным физическим нагрузкам и быстро натер тонкую кожу, что вызвало у него острую боль и, наконец, кровотечение.

Неожиданно у входной двери раздался звонок. Звонил, несомненно, тот самый мужчина. Он добрался до их дома после телефонного разговора менее чем за десять минут. Грудь Стэппа из-за возродившейся надежды начала учащенно подниматься и опускаться. Его шансы снова повысились. Ровно в два раза, поскольку в доме теперь был не один человек, а два. Две пары ушей вместо одной, чтобы уловить тот звук, который он постарается произвести. Он должен, должен придумать что-нибудь, чтобы это сделать! Он просто благословлял мужчину, стоявшего сейчас у двери в ожидании, когда его впустят в дом. Он благодарил Бога за то, что наконец-то явился сюда этот поклонник, или как его там называть. За то, что у них было назначено на сегодня свидание. Он желал им всяческих благ в надежде на то, что они обнаружат его и освободят.

Она торопливо спустилась по лестнице. Ее каблучки простучали по холлу в направлении к входной двери, затем дверь наконец отворилась.

— Хэлло, Дейв, — сказала она, и он ясно услышал звук поцелуя.

Это был громкий сердечный поцелуй, который свидетельствовал скорее об их близких и глубоких отношениях, чем о мелкой интрижке.

Мужчина произнес звучным голосом:

— Ну что, нашла что-нибудь?

— Нет, я перевернула все сверху донизу, но без толку, — услышал он ее голос. — Я пыталась связаться с Полом — после того, как мы поговорили, — но он вышел на ленч.

— Однако семнадцать долларов не могли исчезнуть сами по себе.

За семнадцать долларов они готовы пожертвовать его жизнью, стоят и болтают там о разной чепухе. Ну не болваны ли!

— А вдруг подумают, что это я сделал? — с горечью произнес мужчина.

— Не говори так, — с укоризной сказала она. — Лучше пройди на кухню, я сварю тебе чашечку кофе.

Сначала послышались ее легкие шаги, а потом и его более тяжелая поступь. Затем до Стэппа донесся звук двух отодвигаемых стульев, и шаги мужчины затихли. Она же засновала туда-сюда по крохотному пространству между плитой и столом.

Что они собираются делать, сидеть вот так следующие полчаса? Может ли он каким-то образом заставить их услышать себя? Он попытался прочистить горло и откашлялся. Но это только доставило ему ужасную боль, потому что кляп был сделан из грубой ткани. И вместо членораздельного звука он издал лишь невнятное приглушенное мычание.

Без двадцати шести три. Остались только минуты, даже не полчаса. Перестав суетиться, они подвинули стул, и она заняла свое место за столом. Пол вокруг плиты и раковины был покрыт линолеумом, что скрадывало звуки, но посередине кухни, там, где стоял стол, сосновые доски так и оставались недостеленными, и поэтому сквозь них все отлично было слышно.

До него донеслись ее слова:

— Ты не считаешь, что нам надо бы все рассказать Полу о нас?

Мужчина ответил не сразу. Может быть, он размешивал сахар ложечкой или просто раздумывал какое-то время над тем, что она сказала ему. Наконец он спросил:

— А что он за человек?

— Пол честный и открытый человек.

Даже находясь в столь критической ситуации, Стэпп отметил одну вещь: это совсем не похоже на нее, не то, что она отзывалась хорошо о нем, а то, что она могла так холодно, беспристрастно обсуждать тему, касающуюся его. Она всегда представлялась ему такой правильной и не в меру щепетильной. Значит, он плохо знал ее.

Мужчина явно сомневался в том, что надо признаться Полу об их отношениях, — по крайней мере, он ничего больше не сказал. А она продолжала, будто стараясь убедить его: