Читаем У границы мрака полностью

Иван не дрогнул, переживая не страх, а скорее удивление. Таких монстров программисты земных компьютерных игр рисовали тысячами, испугать они могли разве что детей в возрасте пяти-семи лет, да и то без гарантий, Иван в детстве тоже «воевал» с ними, как и все его сверстники, но он не ожидал встретить одну из бестий в этом лесу, где должен был сразиться с Куртом.

Ствол пистолета приподнялся, и вся обойма вылетела из ствола в глотку летящего через поляну чудовища.

Рёв сменился скулящим воем. Жуткое существо начало в полёте трансформироваться, проходя череду форм от «динозавроида» до «черепахи», сунулось сузившимся рылом в заросли «грибоушей», взрывая их как плугом и углубляясь в почву не хуже крота. Скрылось из виду. И лес вокруг зашатался, как скопление мыльных пузырей под ветром, свет в глазах Ивана померк… и оператор проснулся, обнаружив себя лежащим в своей каюте.

Слабо тикнул каютный служитель.

– Хозяин, отмечаю учащение сердцебиения и увеличение давления. Предлагаю принять успокоительное.

– Не надо, – хрипло сказал Иван, – дурацкий сон…

Прислушался к себе: показалось, кто-то кашлянул в голове.

«Копун?»

«Прошу прощения, землянин, это я вас разбудил».

«Значит, ты и сон инициировал?»

«Нет, сон – ваше творение и порождён вашей экстрасенсорной системой».

«С какого бодуна?»

«Извините?»

«Причина?»

«Прислушайтесь к себе и к пространству».

Иван расслабился, послушно растворяясь в тишине космоса. Сосредоточился на слиянии с пустотой, до полной потери ощущений собственного тела. Процесс стал привычным и неприятных переживаний не вызывал.

Сеанс растворения длился несколько минут.

Сознание вернулось.

«Курт… жив!»

«Так точно».

«Ты сделал наводку?»

«Вы почуяли это без моего вмешательства. Сон – реакция подсознания на полученную информацию».

«Похоже, я превращаюсь в супермена…»

«Среди моих создателей были суперы намного мощнее. В том числе мой конструктор и ваш предок».

«Мне радоваться?»

«Плакать тоже не стоит», – показал «улыбку» Вестник.

«Ладно, посмотрим, что будет дальше. Где он? Я имею в виду Курта».

«Нимфанский Вестник обнаружен мной в десятке световых лет от нас, он кружится вокруг чёрной дыры, не центральной, по суживающейся спирали и скоро упадёт в дыру».

«Надо его найти и вытащить».

«Зачем?»

«Он… погибнет…»

«Разве он не достоин такой участи? Разве он не убил большое количество ваших соплеменников в Солнечной системе?»

Иван поморщился, сел на лежаке, подумав, что успокоительное не помешало бы.

«Убил, да… мы будем судить его».

«Чтобы потом казнить?»

«Необязательно… не мне решать…»

«Всё-таки чудные вы существа – люди, непоследовательные, даже более непоследовательные, чем мои создатели – ваши предки».

«Какие уж есть».

«Не буду спорить. Хочу уйти, прошу вашего согласия. Я выполнил все ваши просьбы, переписал матрицу памяти Мертвеца на ваши корабельные носители и теперь свободен».

«Хорошо бы разобраться с Куртом…»

«Это не мои проблемы».

«Дай мне хотя бы время поговорить с начальством».

«Хорошо, подожду».

«И ещё просьба: сможешь сбросить всё, что ты записал мне в башку, на корабельные носители? Это избавит меня от преследования охотников за сокровищами и земных чиновников».

«Смогу».

«Спасибо!»

Иван быстро оделся, позвонил Елизавете:

– Можешь зайти?

– Я ещё сплю, – отозвалась она сонным голосом. – Заходи ты.

– Иду.

Дверь каюты ксенопсихолога открылась, как только он подошёл.

Елизавета лежала под пушистым одеялом, приподняв голову и подпирая её рукой.

– Что случилось?

– Курт жив! – Иван присел на краешек лежака, коротко пересказал женщине свой сон. – Копун говорит, что «мурекс» повреждён и скоро свалится в дыру.

Елизавета нахмурилась.

– Ну и чёрт с ним! Он убийца!

– Да как-то негуманно… он болен… лечить надо…

– Сам не сходи с ума! – фыркнула Елизавета. – Для того чтобы заварить кашу в Солнечной системе и поубивать десятки людей, здоровья ему хватало.

– Значит, ты против?

– Я за то, чтобы он получил по заслугам! Такие уроды не должны жить!

Иван поискал возражения, встал, потоптался у лежака и направился к двери, забыв поцеловать любимую, как делал это всегда.

– Пойду доложусь капитану.

Елизавета отвернулась.

В рубке крейсера находились двое: дежурный навигатор Андрей Нарежный, запакованный «доспехами» ложемента, и Бугров, просматривающий какие-то записи в командном мониторе. Выслушал он оператора, не дрогнув лицом.

– Я не решаю такие вопросы, поговори с полковником.

– Сначала я должен сообщить вам.

– Молодец, что сообщил.

– Но у вас ведь есть мнение насчёт Курта?

– Есть: преступник, с лёгкостью убивший сотню людей, жить не должен!

Иван вздрогнул: капитан в точности повторил слова Елизаветы.

– Его надо лечить… а потом судить…

– Не будь либералом, лейтенант. Это для них свобода и права личности превыше всего, это они ценят свободу выше равенства и личность выше общества. А для миллионов нормальных граждан есть кое-что повыше сомнительной уверенности либералов в том, что каждый индивид имеет свой уникальный смысл бытия. Жизнь Шнайдера пришла в противоречие с жизнью миллионов, и у меня лично нет никаких сомнений, что место его в аду!