Читаем Тысячи лиц Бэнтэн полностью

На станции Ниппори я заглянул в вечерние газеты — новости о смерти Накодо еще не просочились, но, когда это случится, представляю, какой начнется ад кромешный.

Журналюги из еженедельников вцепятся в семью Китадзава, задавая всякие вопросы, намекая на какое-нибудь семейное проклятие и на черт знает что еще. Слушая урок Кудзимы по военной истории, я потерял драгоценное время, но и добыл драгоценную информацию. Если обставлю этих торгашей скандалами и доберусь до Китадзава первым, может, добуду и больше.

Но шансов оставалось все меньше с каждым шагом. Я бродил кругами и поворачивал и крутился так часто, что за пару минут совершенно заблудился. Только я решил, что ни за какие коврижки не найду это место, как вдруг оно оказалось аккурат перед моим носом, почти там, откуда я начал. Перед домом мужик за шестьдесят в бледно-зеленой рыбацкой шляпе, грязной майке и широких брюках поливал из побитой лейки растение в горшке. Для своих лет он выглядел прилично, но в морщины длинного лица буквально въелись тяготы. Наши взгляды встретились, и мужик наградил меня лаконичной улыбкой. Я сразу понял, что он не слышал о смерти бывшего зятя. Еще нет.

— Добрый вечер, сэр, — поздоровался я, кланяясь особенно низко. — Простите, что отрываю вас отдел, но вы — господин Китадзава?

Оглядев меня с ног до головы, он выдавил:

— Да.

— Извините, что явился без предупреждения, — сказал я. — Но мне надо обсудить с вами довольно срочное дело. Насчет вашей дочери.

— У меня нет дочери, — скрипуче парировал он.

— При всем должном уважении, сэр, я уверен, что есть, — сказал я. — Та самая, с которой много лет назад был несчастный случай. Я надеялся поговорить с вами о ней, если это вас не слишком затруднит. Еще раз, мне жаль, что навязываюсь вам.

Господин Китадзава уставился на меня, на обветренном лице — ни единой эмоции. Потом он отвернулся и снова начал поливать горшок. Я остался торчать на улице, слегка опустив голову, будто на похоронах. Когда вода из горшка полилась через край, Китадзава опустил лейку на тротуар. Из соседнего переулка на мягких лапах вылезла серая кошка и, выгнув спину, потерлась об ноги Китадзавы. Нагнувшись, он погладил кошару, потом выпрямился и снова оглядел меня с головы до пят. Потеревшись еще об его ноги, кошка смоталась обратно в переулок.

— Вы кто? — спросил Китадзава.

— Меня зовут Билли Чака. Я репортер американского журнала. Наверное, вы о нем не слышали. Вообще я уверен, что вы о нем в жизни не слыхали, но я здесь, собственно, не по журнальным делам.

— Вы пришли, чтобы поговорить о… — Китадзава уставился в землю, не в силах выговорить имя дочери. Через секунду он хрипло зашептал: — Я не понимаю. Чего вам от меня надо?

Секунд десять я напрягал мозги в поисках какой-нибудь лажи, которая объяснила бы, с чего американский журналюга приперся спрашивать про обстоятельства смерти его дочери через двадцать четыре года после этой самой смерти, но ничего убедительного на ум не пришло. Наконец я просто решил выложить ему правду. Я рассказал Китадзаве о том, как меня позвали домой к Накодо и рассказали, что его дочка пропала. Рассказал о том, как эта дочка нашлась мертвой, а потом выяснилось, что она не дочка Накодо, а его любовница.

Я сказал Китадзаве, что Миюки порядком смахивала на Амэ. Как загадочно Миюки погибла — утонула, совсем как дочь Китадзавы. Что были намеки на то, что, может, во время Второй мировой старик Накодо был замешан в кое-какие темные делишки. Наконец, я рассказал, что сегодня утром Накодо обнаружили мертвым. О том, что это я его нашел, я не заикнулся.

Пока я распинался. Китадзава даже не глянул на меня ни разу. Вместо этого он пялился куда-то в пространство. Солнце уже село, и небо так потемнело, что я едва различал лицо Китадзавы.

— Убирайтесь, — сказал он тихо.

— Господин Китадзава…

— Убирайтесь из моего дома и никогда не возвращайтесь.

— Я понимаю ваши чувства…

Не успел я это сказать, Китадзава схватил лейку и одним движением выплеснул ее мне в лицо. Холодная жидкость влепилась в меня с размаху, и я невольно отдернул голову.

— Ничего вы не понимаете, — сказал он, дрожащими руками ставя лейку обратно на землю. — Уходите, пока я не вызвал полицию.

За многие годы в лицо мне плескали чем ни попадя, но обычно этим баловались женщины. Я опасался, что такое может приключиться, могло выйти и гораздо хуже, при таком-то раскладе. Честно говоря, в жаркую ночь водичка даже освежала.

— Спокойной ночи, — сказал я. — Простите, что расстроил вас.

Шагая прочь, я кожей чувствовал его взгляд.

Ночной воздух был густым, а огромная луна, которая взошла над зазубренным горизонтом, чуть не плавилась. Трудно поверить, что эта самая луна все эти годы крутится вокруг нашей беспокойной планетки. Сегодня луна казалась свежевымытой, блестящей оптимисткой. В общем, полная моя противоположность. Не успел я отойти от дома и на двадцать пять ярдов, как услышал голос за спиной:

— Подождите, пожалуйста.