Читаем Тысячи лиц Бэнтэн полностью

— Скажи мне, как звали жену Накодо. Китадзава или как там ее, ты еще говорил, что она утонула в реке Сумида.

— Скажи, что ты не по мобильному звонишь.

— Из автомата.

— И совета моего ты не послушался, — сказал Ихара. — Так я и думал. Но я тебе уже сказал — не втягивай меня в эту хренотень.

— Да ладно, Ихара, — заныл я. — Я же не секретные данные прошу. Если бы я хотел, мог бы в библиотеке ее некролог посмотреть.

— Отличная идея.

— Времени нет. Посмотришь сегодня новости — поймешь почему.

Ихара заворчал:

— Ладно, уговорил. Как найду, перезвоню.

— Я подожду.

Поворчав еще немного, Ихара оставил меня висеть на телефоне. Из трубки пиликала песня Луи Армстронга «Какой замечательный мир». Я распахнул дверь будки, чтобы впустить хоть немного воздуха, но это не помогло. Рубашка на мне вся промокла, а мозги чуть не кипели. Я смотрел, как щелкают оставшиеся на карточке минуты, а снаружи по тротуару сплошным потоком лениво вышагивали люди; они несли яркие сумки с покупками и жались поближе к зданиям и их спасительной тени. На другой стороне улицы деревянный полицейский с автоматическими руками направлял транспорт в объезд группы дорожных рабочих. Вечный карнавал цвета и движения, куда ни глянь.

— Ты еще тут? — спросил Ихара. Я утвердительно хмыкнул.

— Раскопал я твою информацию. Но пока я ее искал, посетила меня тревожная мысль. Я спросил себя: «Детектив Ихара, братан, а что „Глазу Сыскаря“ с этого обломится?»

— Ответ нашел?

— Решил, что сначала у тебя спрошу.

— Двадцать штук йен. Если хочешь.

— Хочу, — сказал Ихара. — А за спешку еще пятнадцать штук. Только дай мне номер своей кредитки, и я буду счастлив…

— Отправлю переводом.

— Отлично, — фыркнул Ихара. — Ее звали Амэ Китадзава.

«Амэ» означает «дождь», среди японок имя довольно распространенное. Да и фамилия тоже не сказать чтобы редкая.

— Где живут ее родители? — спросил я. — Мне нужен адрес.

— Об этом мы не договаривались.

— О доплате за спешку — тоже.

— Что ж, справедливо. Только за адрес я возьму с тебя еще десять штук, — сказал Ихара. — Итого выходит сорок пять тысяч йен. Лучше округлить до пятидесяти.

Я согласился, и он дал мне адрес в Янака, добавив, что это за станцией Ниппори, на холме, в старом районе у Храма Тэннодзи. Мне этот район был незнаком, так что Ихару я слушал внимательнее, чем обычно.

— Куда деньги слать, знаешь, — заключил Ихара. — И не тяни, потому что номер твоей кредитки мне и не нужен. Я по компьютеру могу все твои данные пробить — банковские счета, кредитки, все, что хочешь. Вообще-то прямо сейчас у меня на экране информация по твоим вкладам. Смешно, мне всегда казалось, что журналюги больше денег зашибают.

Я дал ему поржать напоследок, но ржач затянулся, так что я повесил трубку. Потом вытащил из автомата карточку, нацарапал на ней адрес семьи Китадзава и пошел к стоянке такси у выхода со станции Ниси-Адзабу. Быстрее было доехать до Ниппори на электричке, но, прежде чем нанести визит Китадзава, я собирался заскочить еще в одно место.

Пока мое такси пробивалось сквозь переполненные улицы, я старался вытолкнуть из головы образ господина Накодо, а тот упирался. Он просто застрял у меня мозгах, с озадаченной миной на распухшем сером лице, точно размышлял, с чего это кому-то понадобилось топить сто на его собственном заднем дворе.

Сидя в такси, я размышлял о том же.

МУЖЧИНА НА ФОТОГРАФИИ СКОРО ПРИСОЕДИНИТСЯ К НАМ.

По ходу дела Боджанглз все больше и больше смахивал на Человека в Белом, а значит, мне надо признать, что той ночью он и в самом деле посетил меня, что это не был странный припадочный глюк.

БЭНДЗАЙТЭН ГОВОРИТ, ЧТО К НАМ ПРИСОЕДИНЯТСЯ ЕЩЕ ДВОЕ.

То есть кто? Я? Афуро? Мы оба? Я так задумался, что не следил за дорогой, пока водила не остановился.

— Минутку, — сказал я. — Это разве не парк Уэно?

— Хай, со дэсу.[61]

— Но я хотел попасть в Храм Бэндзайтэн.

— Хай, хай со дэсу.

Водила ткнул пальцем в окно. На другой стороне улицы бетонная лестница спускалась к тропинке, рассекающей надвое большой пруд, набитый под завязку цветами лотоса размером с открытый зонтик. В конце дорожки, едва видимое за деревьями, притулилось низкое здание.

— Но это разве не Храм Бэнтэн?

— Бэнтэн, Бэндзайтэн, одно и то же, — засмеялся таксист.

— В смысле одно и то же?

— Длинное имя, краткое имя. Бэндзайтэн, Бэнтэн.

— Так Храма Бэндзайтэн нету?

Водила посерьезнел. Сунув локоть в окошко перегородки, он заговорил по-английски:

— Двадцать лет я такси Токио водить. Это Храм Бэнтэн для тебя. Для туриста хорошо. Нет проблем, о кей, пижон?

— О'кей, пижон, — вздохнул я.

Наконец-то я нашел исключение, подтверждающее правило, ложку дегтя в бочке меда вежливых токийских таксистов. Протянув деньги за проезд, я увидел, что на них капельки крови с моей ладони. Водила тоже это увидел и скривился от отвращения. Идиотски ухмыльнувшись, я полез за другими бумажками, на этот раз здоровой рукой. Таксист выдал целое шоу — перестал дышать и держал оскорбительные йены как можно дальше от своей персоны.