Читаем Тыл-фронт полностью

— Однако, господа, это не вносит никаких изменений в нашу политику, проводимую до сих пор в вопросе военных приготовлений против России, — сейчас же предупредил Умедзу. — Незамедлительно доведите это до сознания наших подчиненных. И, второе, ввиду предъявленных русским послом требований, на время различные, акции на границе должны носить характер скрытого натиска, а не демонстраций.

После совещания, оставшись наедине с принцем Такеда, Умедзу вдруг поник и долго расхаживал из угла в угол кабинета.

— Трагедия на Волге, принц, является для Германии божьим испытанием, — глухо заговорил он, остановившись у окна. — Она не имеет себе равной в военной истории человечества. Удастся ли… Как скоро удастся Германии оправиться от нее.

Такеда с изумлением, даже испугом смотрел на главнокомандующего. Сокровенные мысли Умедзу, в которого он беспредельно верил, испугали принца. Заметив это, генерал, очевидно, решил не скрывать действительной глубины катастрофы военных планов не только Германии, но и Японии.

— Мы верили в военное искусство Германии и не сомневались в нем, мы высказывали ей безграничное доверие и на этом строили свои планы, но… Остается выжидать, чтобы определить, как глубоко проник этот удар и насколько он отразится на нашей политике.

Умедзу тяжело опустился в кресло. Он был не столько утомлен, сколько удручен.

— Вчера, принц, из Токио возвратился генерал Пени, — после большой паузы проговорил главнокомандующий. — Поезжайте к нему. Вам же, очевидно, столичные новости и дворцовые увеселения снятся и по ночам? — улыбнулся он. — Попрошу только попутно в Харбине встретиться с Кислицыным. Попробуйте разобраться, что в его центре творится. Потом прикажите ему подчинить свои отряды разведывательно-диверсионным отделениям наших соединений. Это сделает их более активными…

— Неужели вы допускаете мысль, что поражение немецкой армии на Волге может изменить исход войны? — совершенно неожиданно спросил безучастно сидевший до этого принц.

Прежде чем ответить, Умедзу долго смотрел на Такеда, словно решая степень необходимости вводить принца в тонкости превратности судьбы.

— Это была не битва армий, принц, а битва государств, — наконец проговорил он. — Ее первоначальное оперативное значение переросло в стратегическое, отодвинув на второй план все остальное: территориальные плюсы и минусы, количество солдат, танков… И Россия, принц, победила! Победила не только армию Паулюса…

* * *

Получив вызов полковника Хасимото, майор Танака немедленно выехал в миссию. В приемной он застал несколько офицеров. Отдав общий поклон, он присел и закурил папиросу. Разговор вращался вокруг сообщения императорской ставки о сражении в районе Соломоновых островов и изумившего мир поражения немцев на Волге.

— Я считаю, господа, что неудача германской армии, еще ни о чем не говорит, — авторитетно вмешался Танака. — Германия в ближайшее время оправится, и наступит момент, когда мы двинемся навстречу ей через Сибирь.

— Безусловно, — согласился сидевший рядом капитан.

Разговор то и дело прерывался: всех угнетала неизвестность экстренного вызова. Наконец, офицеров, пригласили в кабинет Хасимото.

— Вчера я возвратился из штаба, получив ряд указаний и инструкций главнокомандующего Квантунской армией, — резко, как обычно при раздражении, заговорил полковник. — Эти указания вызваны некоторыми изменениями в наших планах на ближайшее время. Главнокомандующий указал, что проводимые на границе мероприятия должны на время приобрести форму скрытых ударов, а не демонстраций… Конечно, за действия различных группировок, имеющихся на территории Маньчжоу-Го, Япония ответственности нести не может и не будет. Русские эмигранты могут по-прежнему взрывать туннели, мосты, эшелоны — это их дело. Они мстят, за свое. Мы предоставляем свободу Действий любым партиям и группам, борющимся за свои права. — Хасимото остановил свой взгляд на карте России. — Главнокомандующий склонен думать, что удар русских далек от решающего… и наше время еще наступит.

Конечно, Хасимото не распространялся здесь о сведениях, полученных через старого друга, полковника из адъютантской части главной квартиры. Тот рассказал, что генеральный штаб обеспокоен не только положением на Западном фронте. Поражение Германии на Волге активизировало действия противников империи на Тихом океане. Завязались бои, инициатива которых находится не в руках Японии. В последнем морском сражении у Соломоновых островов имперский флот потерял линкор, три крейсера, пять эсминцев и восемь транспортов. Японские силы отступили на север…

После совещания Хасимото оставил у себя в кабинете майора Танака.

— Как с акцией Жадова? — спросил он.

— Пока никаких сведений не имею, господин полковник, — доложил Танака.

— Результаты допроса русского шпиона… этого… Гулыма? — снова спросил Хасимото.

— Он все отрицает! Говорит, что русские обнаруживают их по… хари…

— Что есть хори? — быстро спросил полковник.

— Лицо…

Ответ майора вдруг привел Хасимото в ярость.

— Вы… Направьте его в «Хогоин»! — стукнул он кулаком по столу. — Немедленно!

— Слушаюсь, господин полковник!