Читаем Тварь из бездны полностью

Но делать нечего, приказ есть приказ. Преувеличенно неторопливо стражники собрались в путь и медленно — вопреки понуканиям взволнованного гонца — отправились к городу, вниз по дороге, петляющей между утесами вдоль длинной стены, соединяющей бастион с городскими укреплениями. Теперь фигуры вооруженных горожан между зубцами маячили не так густо, как утром, часть ополченцев отсюда уже успели снять и направить в город. Когда дорога, огибая очередной валун, приподнялась — так, что стало возможно поглядеть немного дальше — кто-то, возможно, Ропит, буркнул в задних рядах, мол, черная туча вдалеке уже достигла городских стен. Гонец, член Совета, имени которого Ральк не знал, заерзал в седле, умоляя капитана поторопиться и спешить на помощь защитникам Лагайской башни. Сам синдик не торопился возвращаться в город, хотя поручение он уже исполнил, приказ страже передал, тем не менее, предпочел следовать с отрядом. Капитан в ответ угрюмо отвечал, что ведет своих людей с такой скоростью, чтобы они прибыли на место способными сражаться. Если же гнать пеших быстрее — то, достигнув городской стены, они будут валиться с ног от усталости. Солдаты поддержали своего командира негромкими одобрительными возгласами, но все понимали, что капитан меньше всего заботится об их боеспособности. Что ж, и его можно понять — вот только что он был командиром хорошо укрепленного, можно сказать, неприступного, бастиона, атаковать который враг не желал — а теперь его гонят в самое пекло. Колдунов, кстати, он взял с собой, поскольку считал, что оба — и Кирит Ростин, и Танцор с учениками — прикомандированы к его отряду.

Как ни тянули время стражники, но вот и порт они миновали — там с десяток землекопов продолжали вялую возню — вот и вступили на улицы, ведущие к западной окраине… Стражники были уже совсем недалеко от Лагайской башни, когда раздался первый раскат грома…

Голова колонны как раз вступила на мостик, когда над городом разнесся мощный низкий гул. Почва сотряслась под ногами, каменный мост вздрогнул, из-под пролета в воду посыпались комья грязи, наросшие там за многие годы. Дребезжание оконных стекол в ближайших домах и плеск потревоженной воды в канале сопровождали грозный звук удара. Где-то поблизости с крыши сорвалась черепица и, с дребезжанием прокатившись по скату, треснулась о мостовую. Солдаты замерли, прислушиваясь. По улице пробежала женщина с корзинкой. Она торопливо семенила, склонившись над ношей, которую прижимала к груди. Направлялась беглянка к центру города, навстречу стражникам. Ральк только сейчас обратил внимание на то, как пустынны нынче улицы.

Танцор задергался сильнее обычного и заявил:

— Я чувствую колебания маны в эфире!

Ученики, к которым он обращался, согласно закивали капюшонами — мол, и они чувствуют. Капитан, шагавший во главе колонны, покосился на мага, неуверенно топнул сапогом — мост держался, как ни в чем не бывало — и зашагал дальше. Теперь он шел еще медленней, чем прежде. Над крытыми красной черепицей крышами показалась верхушка башни с красно-зеленым вымпелом вернской общины. Гонец, член Совета, буркнул, что он отправляется к ратуше за новыми указаниями, и торопливо удалился. Солдаты медленно двинулись по безлюдной улице. Топот и шарканье гулко отдавались странным эхом. Удивительно, подумал Ральк — они совсем недалеко от городской стены. Если северяне идут на приступ, это должно сопровождаться криками, грохотом таранов, стуком прислоняемых к парапету лестниц и прочими звуками боя. Но над городом царила странная тишина…

Новый глухой удар сотряс почву, вода в канале пошла рябью… Еще несколько кусков черепицы обрушились на мостовую. Эгильт громко выругался. Капитан свернул за угол — Ральк, шагавший, как обычно, в хвосте, притормозил. Колонна замедлила шаг, задние обходили мешкающих товарищей, выглядывали из-за чужих спин и тоже останавливались, не решаясь продолжить движение...