Читаем Туз червей полностью

– И чего ты хотела этим добиться? – спрашивает он, когда мы проходим через вестибюль отеля. – Я невероятно вынослив, да? А еще я… «очень страстен», так ты сказала?

Значит, я была права. Ну конечно же, он все слышал – иначе было бы слишком скучно.

– Я ни за что не позволю им думать, будто я выбрала обычного мужчину. На кону моя репутация.

Он спокойно улыбается в ответ на мои слова. Мы заходим в лифт вместе с другими людьми, и он уводит нас в самую глубь. Я вновь сдерживаю дрожь, когда он наклоняется к моему уху и шепчет:

– Ты права. Более того: тебе даже не пришлось лгать.

О господи. Я с вызовом поднимаю на него взгляд. Он не сдвигается ни на дюйм, и его губы находятся всего лишь в нескольких сантиметрах от моих. Поцеловать его было бы так легко. Он даже не смог бы воспротивиться, поскольку мы не одни.

Не знаю, что на меня находит. Я рискованно провожу рукой по его торсу поверх футболки, поднимаясь все выше до тех пор, пока не хватаю за ворот, сжимая пальцы в кулак.

Лифт останавливается, и пока все остальные люди выходят, Левий пристально смотрит на меня и спрашивает:

– Что? Снова припрешь меня к стенке и накинешься с угрозами?

Мы остались одни. Лифт снова начинает медленно ползти вверх. В воздухе чувствуется электричество. Мой взгляд падает на его губы: это те же самые губы, что так нежно целовали мое плечо, но именно они же круглые сутки произносят столь огромное количество лжи. Я выдыхаю в них:

– Я верю только тому, что вижу.

Он долгое время ничего не говорит. Я все обдумала: совершенно ясно, что мне необходимо избавиться от этой навязчивой идеи моего организма – то есть от Левия. Чтобы не думать о нем днем и ночью, мне нужно им завладеть. Так я докажу себе, что мне под силу его соблазнить.

Он настолько замкнут, что большую часть времени я не имею ни малейшего понятия, нравлюсь я ему или нет. Он говорит, что я не в его вкусе, но продолжает флиртовать в ответ, смотреть на меня, когда думает, что я не вижу, и говорить, что я красивая. Я ничего не понимаю.

Внезапно его ладонь ложится на мою щеку. Он гладит ее большим пальцем один раз, затем – второй. Моя блестящая кожа согревает его холодные пальцы. Его губы растягиваются в слабой улыбке.

– Я так и знал… Ты покраснела.

Мое сердце бьется с такой скоростью, что грозится выпрыгнуть из груди. И что это значит? Я уже собираюсь задать ему этот вопрос, как он опускает руку и вздыхает.

– Поверь мне, Роза. Ты не хочешь в это лезть.

Прошу прощения? Я моргаю, униженная тем, что меня отверг – уже дважды – этот полный самолюбия человек. Я недостаточно хороша? Что, черт возьми, с ним не так? Или что-то не так со мной?

– Ты не знаешь, чего я хочу, – злюсь я, стиснув зубы.

Он выгибает бровь. Его лицо совсем рядом с моим, но я нема как рыба.

– Тогда скажи мне. Впервые за всю свою гребаную жизнь будь честной и скажи, чего ты хочешь.

Я не ожидала, что этот разговор примет подобный оборот. С самого начала нашего знакомства я флиртовала с ним, надеясь на ответ с его стороны. Причин для этого было много: скука, желание вызвать какую-то реакцию, любопытство…

Я в смятении открываю рот, чтобы что-то ему ответить, но у меня не получается произнести ни слова. Потому что я и сама не имею ни малейшего понятия. И он это знает.

Он просто кивает, совсем не выглядя удивленным, и в этот момент двери лифта открываются на нашем этаже.

– Не знаю, чего ты хочешь, Роза. Но знаю, что не меня. Так что заканчивай тратить мое время впустую.

Мне семнадцать, и я возвращаюсь домой с вечеринки. Сейчас два часа ночи: мой комендантский час уже давно прошел. Покачиваясь в легком опьянении, я добираюсь до дома.

Я слышу крики еще до того, как открываю дверь.

Этого хватает, чтобы я тотчас же протрезвел. Я забываю о своей эйфории, о приятелях и о теплых бедрах Аники, между которыми я был всего час тому назад.

– Иаков, нет! Прекрати! – кричит мама, когда я с колотящимся сердцем захожу в гостиную.

Я замираю, каменея от страха, когда мне открывается вид на то, как мать стоит на коленях на полу, а ее волосы зажаты в кулаке нависшего над ней отца. У нее кровоточат губы и нос. Я замечаю царапины на его руках – знак того, что она пыталась защищаться, – и фингал, что скоро расцветет у нее над глазом.