Читаем Туз червей полностью

Роза Альфьери – личность интересная.

Я знаком с ней всего несколько дней, но она уже превзошла все мои ожидания. И все же я ничего о ней не знаю. И, боже мой, она просто безупречно прячет от меня все то, что я пытаюсь раскрыть. Ее лицо – это безупречно белый холст, лишенный всякого выражения; словно запертый на двойной замок сейф.

В него невозможно проникнуть.

Даже ее улыбки фальшивы. Неудивительно, что мне это нравится. Не потому, что мне нравятся сейфы, но потому, что хранящееся в них обычно того стоит.

Томас по-прежнему твердит мне, что я совершаю ошибку. Что я ослеплен победой. Местью. По возвращении в наш гостиничный номер я просто улыбнулся ему, развязывая галстук, и, как самоуверенный засранец, коим и являюсь, сказал:

– Бывала ли у меня хоть раз плохая идея?

Моего друга, удобно развалившегося на своей кровати, судя по всему, моя актерская игра не особо впечатлила.

– Например, эти нелепые татуировки у тебя на роже?

Услышав это, я с негодованием нахмурился и замер на месте. Томас говорит с очень сильным шведским акцентом, из-за чего его бывает нелегко понять, но суть я более чем уловил.

– Ты сказал, они классные!

– Левий, в тот вечер в нашей крови было по четыре грамма алкоголя. С нетерпением жду, что ты скажешь по этому поводу, когда тебе будет лет девяносто.

Я ничего ему не ответил, потому что, насколько бы пьяным ни был, я никогда не пожалею о своей татуировке. Это была не просто блажь, это была дань уважения картам. Чтобы никогда не забывать, что они у меня забрали и что они из меня сделали.

Итак, Роза подписала контракт – настояв на том, чтобы у нас в принципе был контракт, – а затем на два дня исчезла, не без причитаний на тему того, что ей «придется продать Карлотту» раньше, чем она рассчитывала, – кем бы эта Карлотта ни была. Надеюсь только, что это не ребенок.

Мы ждем ее в аэропорту Макао уже добрых десять минут. Томас то и дело злобно пыхтит себе под нос. Он совсем не умеет ждать. А еще он не успел свыкнуться с тем, что наша компания стала больше; подозреваю, он хочет владеть мной единолично.

– Еще минута, и мы уйдем без нее.

– Она придет, – заверяю его я, удобно расположившись на одном из стульев в ряду. – Она просто хочет доказать, что, кроме нее самой, ей никто не указ.

– Сколько ей, пятнадцать?

Я не отвечаю, потому что в этот самый момент замечаю Розу, одетую в джинсы с высокой талией и темный топ с накинутым поверх пиджаком размера XL, вероятно купленным в мужском отделе. Стоя перед автоматическими дверями, она с абсолютнейшим спокойствием докуривает сигарету, а затем, раздавив ее каблуком, присоединяется к нам. При виде этой дурной привычки я качаю головой.

Увидев ее хоть и огромный, но все-таки один-единственный чемодан, я гадаю, как ей удалось вместить в него всю свою обувь – а ее у нее, могу догадаться, много.

Я лишаю ее удовольствия лицезреть мое раздражение ее опозданием и со столь же непроницаемым выражением лица, что и у нее, быстро знакомлю их:

– Роза Альфьери, Томас Кальберг.

Она окидывает его равнодушным взглядом, который соскальзывает с его короткой бородки на длинные светлые волосы, завязанные в пучок, а затем щурится за стеклами винтажных солнцезащитных очков.

– О. Ты тот шофер с прошлого раза.

Губы Томаса забавно поджимаются, и при виде этого я едва сдерживаю улыбку. Он, разумеется, это замечает и сверлит меня взглядом. Многие люди совершают одну и ту же ошибку: начинают его раздражать.

– Я не его шо…

– Тебе когда-нибудь говорили, что ты похож на Криса Хемсворта? Ну, скорее… на его бета-версию.

Да, по крайней мере пару сотен раз. Это худшее проклятие Томаса, и, что бы он ни делал, ему не удается от него избавиться. Не будь у него этого ужасного шрама, проходящего поверх тонких губ, никто бы и не заметил разницы.

Я улыбаюсь и поддразниваю его, положив ладонь на его мускулистое плечо.

– А ты глазастая, Роза. Более того, он его официальный шведский двойник. Приходит на дни рождения, а иногда и на девичники; за то, чтобы снять рубашку, берет дополнительные пятьдесят евро. Так ведь, Томми?

Моего ласкового обращения оказывается недостаточно, чтобы черты его лица смягчились, когда он оборачивается ко мне и сквозь стиснутые зубы говорит:

– Ты обещал, что завяжешь с этой дурацкой шуточкой. После трех лет уже не смешно.

– А я нахожу ее уморительной, – вставляет Роза.

Томас не обращает на нее никакого внимания и равнодушно говорит мне:

– Она мне не нравится. Давай оставим ее здесь.

Ему никто не нравится – кроме меня, разумеется. А как же иначе?

– Томас мне не шофер, а телохранитель и партнер, – объясняю я Розе, дабы закрыть тему, а затем шепчу ей: – Он ненавидит разговоры о Крисе. Это у него табу.

Я не вру, однако мой лучший друг действительно выполняет роль шофера, когда нам приходится куда-то ехать. Из-за своей инвалидности я не могу сдать экзамен по вождению: считается, что у меня слишком плохое зрение, чтобы водить машину.

– Тоже игрок в покер? – спрашивает она.