Читаем Цвингер полностью

И увидел покойную маму Антонии, госпожу Маризу Козенца, рядом с собой за столом в помятом, но чудесного качества из ткани «рами» костюме, хотя и в загаженной шоколадом майке с покемоном. Покойница весело пикировалась с полицейскими, все всем явно были симпатичны, перед покойной Маризой лежала горка заполненных беглым, не очень разборчивым почерком бумаг и немалая стопа именных бланков для протоколов. «Адвокат Ортанс Франкини, — было начертано на логотипе наверху. — Рю де ля Помп, Париж, Lawyer for Copyright and Media Law». Писавшая, не отрываясь от бумаги, боднула его локтем, высвобождая для своей бюрократии место на столе.

Виктор вздохнул и стал стаскивать очки. Но адвокатственная дама вдруг вскинула на него внимательные темные глаза. Он глянул, задержался во взгляде, снова обретая мир в душе. Вот где, оказывается, и благо и счастье. Это не покойница! Это не адвокатша! В этом взгляде была не Ортанс. Там была Тошенька. И отныне можно было пребыть, как мечтал, наконец самим собой. Можно было снова стать тем, кем когда-то был с ней. Пребыть и жить. Он вздохнул, но уже в другом смысле. Вздохнул и поерзал. И кстати, очки уже его не тянуло снимать.

На столе были разложены бумаги, вытащенные из сумки Николая. Тоже вещдоки. Их-то и протоколировала, строча профессиональным пером, ловкая Антония, а полицейские сидели и почти не удивлялись, как она бойко разбирает кириллицу. Ортанс-Антония четко произносила по-итальянски содержание каждой бумаги, сержант тыкал в клавиатуру негибким пальцем, но и его работа тоже двигалась, и все благодаря ей.

«Акт продажи при посредстве доверенного лица. Продано купальное заведение, прежде принадлежавшее Левкасу».

— Кому? Левкасу?

— Да, Лео Левкасу, гражданину Российской Федерации и Великобритании.

Виктор прочистил ухо, но ничего не сказал.

«Купивший — господин Хомнюк. Да. Ар-те-мий Хом-нюк»… С видом на жительство в… Эстонии…

Ага. Хомнюк. А в Эстонию когда он успел? Архив же мы ему не продали пока…

Виктор мысленно махнул рукой.

«Цена контракта, условия, печать. Сделка безотзывная, претензии не принимаются».

Нет, это все сон. Это, конечно, сон, наваждение. Продолжение сна, который был явлен Виктору во вторник. Только без ангелов и летающего топора. Без топора лучше. Щипни меня, Тоша. Или вот что. Дайте-ка я выйду позвонить кому-нибудь из вмешанных в это дело. Должны быть визитки, они вроде давали мне. Да, точно, в кармане. Удача, на мне вторниковый пиджак. Хотя и с кисточками. Это что, цицит? Я еврей? В смысле, правоверный еврей? Продумаю. Ортанс, одолжишь телефон? Там денег хватит? Мне, к сожалению, заграничные звонки. Спасибо. Сейчас.

Из коридора Виктор первым делом набрал сотовый номер Кобяева и предложил обсудить Хомнюка.

— М-м… ну, я готов перетереть, но только если эксклюзивно между нами, Зиман. А вы куда подевались из Франкфурта? Что решаете с нашим Оболенским?

— Об Оболенском отдельно. Не исключаю. Но я хочу поосновательней поговорить с вами о Хомнюке, Кобяев. Давайте начистоту. А я, если сделка совершится, признаю за вами процент.

— Что вы хотите знать?

— Какие его главные интересы?

— Сейчас? Сейчас — история войн и всякие реконструкции. Хомнюк… понимаете, ну, в общем, он сдвинут на живой истории. Лет десять назад начинал с того, что вошел в братство вампиров и даже, похоже, пил кровь. Покорешился с сатанистами. Они кого-то там понарошку хоронили, потом откапывали…

И полилось, и пошло. В рассказе Кобяева мелькали Папа Гробовщик, «Южный крест», дюралюминиевые лучи с деревянной вставкой. Мечи из текстолита, петарды, резиновые стрелы, пневматическое оружие. Хомнюк побыл и в вампирах, и в эльфах, и в Зеленом ордене, изучал «Сатанинскую Библию» Антона Шандора Ла-Вея и был последователем Порфирия Иванова. Потом от мистицизма перекинулся на реконструкции. Хомнюк впервые попробовал ролевые игры, проплыв на парусной яхте круиз по Средиземному морю и наигравшись со лжепиратами, которых нанял, чтоб попугать гостей из Москвы, не подозревавших подвоха. Одного визитера ссадили на берег с инфарктом. Остальным открыли тайну розыгрыша, довезя до Антиба. И вернули им их игрушки, кредитки, брюлики и котлы.

Реконструкции Хомнюк начал, в частности, с того, что спонсировал на родной Украине завоевание Киева петлюровцами (по «Белой гвардии») и аккуратно каждый год совался к властям за разрешением взять штурмом музей Булгакова. Он хотел там устроить сражение, потом выпивон. Власти, в общем, не возражали, а вот музейщики не соглашались пускать его с этими разговорами на порог. Тогда он решил полностью перекрасить и отремонтировать музей-домик, чтоб те лучше стали к нему относиться и пустили бы выпить на Андреевском спуске с корешами.