Читаем Цвингер полностью

Цвингер

Зря я это читаю, подумал уныло Вика. Осталось мне, может, жить всего несколько минут. Никаких упоминаний о моей семье не предвидится. Проскочила в начале Эмилия, индус, автобус. Я понадеялся, но был обманут. Бросить? Ну, ведь что-то же надо читать, сидя в цвингере в ожидании самосуда.

…до садистского распала. И происходило то, что рассказала девчонка, которую забрали в милицию с Эмилией. Это она мне звонила. Мила, видимо, ей дала номер квартиры Лили. У Лили легкий номер. И пока Милу допрашивали, а меня к Миле не пускали, а я махал удостоверением Сталинской премии и еще каким-то правдинским пригласительным билетом, оказавшимся в кармане, я от этой, сидевшей в милиции под дверью, странно примащивающей на голову снятый с шеи платок с ромашкой и голубочком, уже отпущенной, но упорно дожидавшейся Милу, выслушал примерно следующий рассказ…

Вика подскочил. Вот она! Мила! Заместительное имя. Это его мама, Лючия. Но откуда милиция? Какой допрос? Познабливает. Холод песка снаружи, холод-тоска внутри.

…как разговаривали на Мещанской с французом. Под впечатлением от торжественного закрытия. На улицах кружила фиеста, карнавал. Французу тоже понравилось. Он, кстати, говорил и по-русски, но охотнее по-французски. По-французски могла только Эмилия. Вот они и говорили вдвоем. Эмилия до того собиралась к своему знакомому, но тот не взял трубку, так что все направились в центр. Карнавальная толпа — француза потеряли. Но зато встретили мальчиков знакомых из консерватории, с оркестрового факультета. Дошли до сквера перед консерваторией. Сели, у мальчиков были гитары. В это время по стволам деревьев замелькали лучи прожекторов. Грохот грузовиков. Грохот несся с улицы Герцена.

— …Мы вскочили. Подбежал человек с криком: «Вот они, которые с иностранцами!» Они стали на нас орать. Наши мальчишки пытались заступаться за нас. Всем троим досталось по физиономии и еще вполне себе русских матерных оскорблений. Потом набежали еще комсомольцы, наших парней куда-то оттерли, а нас втащили во двор в Газетном. В большом дворе, между четырех грузовиков, которые светили фарами друг на друга, стояло множество людей с повязками и масса девушек. Постоянно появлялись люди, которые втаскивали новых и новых сопротивляющихся и орущих девушек, перекидывали их другим. Те стригли им машинкой волосы (двое держали, один стриг). Оскорбляли. Щипали. Могли и плюнуть, что делали с видимым удовольствием. Причем стригли не налысо, а как бы просто сбривали часть волос такой длинной прогалиной.

Все это происходило в стране, недавно победившей фашизм.

Перейти на страницу: