Читаем Цвингер полностью

Мегаслияние издательских капиталов! В Милане издательства «Салани» и «Гарзанти», «Лонганези» и «Корбаччо», «Норд» и «Теа» объединяются в мощную группу «Маури Спаньоль». Ну, в руки им флаг. Это значит, что формируется третья мощная сила, сопоставимая с монополистами — с созвездием «Мондадори», поглотившим «Эйнауди» и «Скиру», и с созвездием «Риццоли — Коррьере делла Сера», поглотившим «Адельфи» и «Марсилио». Виктор задумался, стоит ли ждать от третьей группы чего-то более качественного и толкового, чем от имеющихся двух.

Заглядываем во вчерашнее «Туттолибри», литературное приложение к «Стампе». Что великого появилось в мире? Новый роман Амели Нотомб. Как всегда, чем-то выстрелили израильтяне. В частности, у них там на подходе очередной Амос Оз.

Обычные перешучивания. Обычное бла-бла-бла о том, что с неведомо какого давнего года директор Фолькер Нойман обещает перенести ярмарку из Франкфурта в Мюнхен. А что! Ясно, в Мюнхене, конечно, будет лучше. Мюнхен приятнее, южнее, красивее и достопримечательнее, чем скучный Франкфурт. Франкфурт же вообще послебомбежная новостройка. А до войны общегерманская книжная ярмарка, если кто помнит, была всегда в Лейпциге.

Капитан пророчит скверную погоду во Франкфурте. Ох, холодно. Намерзнусь я в плащике. Стоило ли брать его для форса. Чертова демонстрация моды франкфуртская. Спасибо, обучил в свое время отчим Ульрих (комплексант!) тонкостям великосветского политеса. Вика принял директорство над европейским департаментом в девяносто девятом: это сулило встречи с правительственными чиновниками и архивными генералами. Пришлось Вике сбрасывать с плеч левацкое эскимо и принимать на вооружение корректный стиль. Ульрих лез из кожи. Вдалбливал Виктору что-то про прямые пальто с английскими воротниками, про темно-синие кромби с двумя боковыми и одним нагрудным карманами, про честерфилды из шерсти в елочку… Вика отключался и думал о девушках. Машинально кивал. Поверх плоских пуговиц идет планка, застежка супатная…

— Ульрих, пощади, я уже не только не запоминаю, но даже не слушаю…

— И напрасно. Общее знание свойственно только идиотам — человек с развитым интеллектом разбирается в частностях!

(Сколько раз в невидимых миру слезах душа Виктора порывалась выскочить прочь из тела, слыша этот навязчиво воспроизводившийся Ульрихов припев…)

— В мои славные времена, — бухал Ульрих из недр бесформенной брезентовой куртки, сползающей на вельветовые разболтанные штаны, — когда я должен был в Интерпол ходить строго и собранно, я предпочитал коверкоты из легкого твида и носил эти коверкоты всегда.

— Коверкоты носить буду на табльдоты, о-ля-ля, — рулада Виктора.

— Коверкот отличают, уместно тебе знать раз и навсегда, глупый Виктор, четыре параллельных шва. Это такие как будто рельсы проложены на манжетах и по подолу, само оно верблюжье, а воротник должен быть из черного бархата. Не путай с дафлкотом, который — род бушлата… Дафлкоту положены бамбуковые палочки и капюшон. А у монтгомери аламары костяные. И еще есть тренчкот, у которого на поясе два кольца, потому что он был формой английских солдат. То есть ты понял? Слушаешь? На кольца подвешивали гранаты. В тренче ходит Хэмфри Богарт…

— Вот я думаю, Ульрих, ты сейчас от бомжа неотличим, а ведь в лагере франтом разгуливал. Лекция про лагерную моду? Ты бы мог?

— Чего трудного. Главное правило — на допрос тепло одетым ходи. Например, в пальто, даже если лето. Будешь держаться спокойнее.

— Господи. Не ожидал, а ты и к такой лекции готов.

— Не всегда был готов. Не ожидал, честно тебе скажу, попасть в лагерь. Видел бы ты, каким фертом перся я из Германии в Москву! Как спешил! Это было лето сорок пятого. Как вбивался в поезд. Люди ехали на крышах, висели на буферах. Не забуду эти дощатые вагоны. Прошитые пулями. Чего только в душе моей не трепетало! Людоедская война кончена, зверство навеки изжито, Гитлер казнен. Найдено его тело. Якобы. Хотя о находке, а значит, и Гитлеровой смерти мы знали только приблизительно, по слухам. Потому что сообщение-то о находке трупа Сталин так и не предал гласности. Лелеял миф о живом противнике. Как ты знаешь из воспоминаний своей родственницы Елены Ржевской.

— Да. Только в шестьдесят пятом ей разрешили опубликовать наконец, как они нашли тело Гитлера, какой вид имел труп и как труп идентифицировали по зубам.