Читаем Цвингер полностью

А главное… еще до того… главное… чемпионат, восемьдесят второй год! «Передача в центр Мюллеру, мяч перехватывает Ширеа, Бергоми, Джентиле, и вот! И вот! Чемпионы мира! Campioni del mondo, чемпионы мира!» Что еще здесь нужно добавлять? Так кричал Нандо Мартеллини в последние минуты матча Италия — ФРГ, и этот вопль дал духоподъемный заряд нации почти на десятилетие. Недавно Виктор нашел в старом дневнике свою счастливую запись. Он отходил от скованности-разочарованности предыдущего трехлетия, когда вообще чуть было не проклял Италию вместе с ее развратным футболом, после того как в семьдесят девятом стало известно, что в национальных розыгрышах матчи покупаются, и даже председатель итальянского футбольного комитета (а заодно и УЕФА) уходит в отставку, и это перед тем чемпионатом Европы 1980-го, который игрался не где-нибудь, а в Италии. И было арестовано самым картинным образом — на поле, во время матча — около десятка игроков самых разных клубов: «Дженоа», «Лацио», «Милана». «Милан» вообще в серию «В» попал. И Вика, болевший за «Милан» с шестьдесят седьмого, никогда уже не возвратил «Милану» благосклонность.

Очень надо! Не одни они на свете!

Правильно сделал. С этими итальянскими клубами и сейчас скандалы, вот в нынешнем сезоне, в две тысячи пятом, уже «Ювентус» в серии «В»! Дико обосрались также «Милан» и «Фиорентина», не говоря о «Реджине» и «Лацио». Так что Виктор правильно поступил тогда, в восьмидесятом, отдав совершенно другим свое сердце. Долго искать не пришлось: Кройф уже давно казался ему кумиром и идеалом. «Барселона» была антифранкистским клубом, в пику «Реал Мадриду», на котором лежала тень каудильо Франко. Кройф, правда, как раз тогда покидал «Барсу». Но на время. И тогда уже покупали Марадону… который еще не начал перебегать в «Наполи». Занималась заря двадцатилетней эры Нуньеса. Виктор обрел мир с собой. С того времени счастливо обожал «Барсу». Команда, которая спонсорских знаков на футболках не носит! «Барса — больше чем клуб».

Ну а сборная Италии, своим порядком, в восемьдесят втором подняла репутацию страны, привезя из Испании Кубок мира.

Как хорошо было! Какой был чудный год! Он вылечился от любовного недуга. Слился с Италией. Назубок выучил Орту и Варезе, Святые горы и заштатные бары «Спорт» на улицах, ведущих к соборным площадям, где в хорошую погоду по воскресеньям перед обедом, пока жены на мессе, у мужей отшлифовываются мнения о политике и футболе на ближайшую семидневку.

Пора было начинать наслаждаться остальными сорока семью тысячами бургов и городов.

И он смог растянуть на подальше колдовскую веревочку. Разрешил себе отдалиться от Орты. Переехал в Милан, где переводческих контор было сто. Вику наперебой подряжали. Он купил дорогой и тяжелый телефон с автоответчиком. В аппаратах фирмы «СИП» кассеток не было. А он купил с кассетой, американский, да уж такой добротный — до сегодняшнего дня верно служит. Записывающее устройство раскалялось за Викторовы отсутствия. Отсутствовал он часто, мотался по миру. Много летал с делегациями в советские республики. Все в войлок свалялось в памяти. Только белый расклешенный, с голубенькой филигранью колпак напоминает о Киргизии. О Туркмении — дико вонючий меховой кучерявый халат. О какой-то другой республике — еще один халат, жестко стеганный, нейлоновый, притворяющийся шелком. Тюбетейки, верблюжий кисет… Поблескивающая обливной глиной, в кракелюрах бутылка рижского бальзама. Что там внутри сейчас, через пятнадцать лет? То же, что в бутылках из царских погребов Массандры, продаваемых за сотни тысяч на аукционах. Попросту говоря — уксус. Рядом стоит бальзам «Квитуча Долина». Чего только не совала, тряся руку и улыбаясь, посещающая или принимающая сторона в качестве «сувениров на память о советском отечестве».

Во второй половине восьмидесятых технические переводчики не знали, как отбиваться от работы. Работы была лавина. Работа поступала от промышленников и коммерсантов, рвавшихся на постсоветский простор. Тексты для пиара — доклады, буклеты, справки — поставляли социалисты из окружения Кракси, лихо профукивавшие страну. Виктор трудился толмачом при рабочих группах, открывал им филиалы в России. Сплошь и рядом замысел перед самым апофеозом сдувался, но хоть поварили яйца, радости не отнять.