Читаем Цвет прошлого полностью

— Я не могу описать, вы не придумали для этого слов. Он, как бы, везде, где простираются его владения. Он может появиться в любом месте, возникнуть из ниоткуда. Он всюду, где есть Подлинные цвета, но в них его нет. Я на самом деле не могу объяснить тебе. Если бы ты видел сам, то понял бы.

— Ладно, — принял я его путаные пояснения, — тогда хотя бы ответь, что твоим хозяевам от нас надо.

— Ничего. Мне лишь велено провести вас через Приграничье и защитить, в случае необходимости.

Я удивленно посмотрел на зверя, не веря своим ушам. Чтобы хозяин, владеющий такой силой, делал что–то не ради своей выгоды… Нет, не бывает такого. Должна быть причина, просто я ее не вижу. Может, оттого, что она слишком очевидна?

— Почему моя жизнь важна для твоих хозяев?

— Не знаю.

Не хочешь отвечать и не надо, подумал я, подбирая слова для следующего вопроса.

— Ты ведь уже давно служишь хозяевам верно? Так вот, лет десять назад в Приграничье вошли двое, мужчина и женщина. Возможно, они шли неподалеку отсюда и добрались до этих земель.

— Я не видел таких путников, — перебил меня Могучий. — Уже много лет с вашей стороны приходят только Мастера.

Он резко замолчал, но я без труда разобрал окончание фразы. Приходят Мастера и приходят с войной. Потому что создания, творения и хозяева для нас враги, с которыми надо сражаться. Сражаться, а не договариваться, чтобы не признавать свою слабость и бессилие.

— В пути мы встречали…, — я замялся, не зная, как описать это, — странные сгустки Подлинных цветов, внезапно возникающие и также внезапно исчезающие. Один такой убил гнавшихся за нами Мастеров, другие только следили, хотя и готовые напасть…

Могучий ответил не сразу, словно обдумывая ответ или же пытаясь понять мои слова.

— Думаю, что такими ты увидел чужих хозяев.

— Значит, твой выглядит также?

— Для тебя — да. Для меня — иначе. Но я и вижу по–другому, не как ты. Есть еще вопросы?

Я машинально кивнул и вдруг растерянно понял, что, по сути, спрашивать то не о чем. Вопросы о том, что меня и впрямь волновало, уже заданы. Любопытно, конечно, узнать, почему здесь так тепло, с кем бился Могучий вчера, что делают хозяева, отчего враждуют с людьми. Десятки вопросов кружились в моей голове, но без любого из них я мог обойтись. Куда важнее оставшаяся одна Фиори. Вряд ли ей что–то может угрожать, учитывая бдительность хозяев. С другой стороны, не стоит оставлять ее наедине с тоскливыми мыслями, вымотанную болезнью.

В этот момент в наступившей тишине, которую нарушал лишь шелест листвы и журчание водопада, тихо и ясно зазвучала тонкая мелодия. Она осторожно и робко скользнула по водной глади, перескочила в листья плакучих ив и, набрав силу, развернулась во всю ширь. Прижалась доверчиво и ласково, успокаивая и ободряя. Боясь нарушить очарование момента, я замер, стараясь не шевелиться.

Несколько мгновений, которые длилась мелодия, показались часами, невероятно прекрасными, полными счастья и радости. Потом невидимая флейта стала играть тише, будто удаляясь. Я вздохнул полной грудью, недоумевая, что это было, и, бросив взгляд на Могучего, не поверил своим глазам. Зверь плакал, по крайней мере, те дрожащие капли, оставляющие мокрые дорожки в бархате шерсти, ничуть не походили на брызги воды.

— Это играла Хозяйка, — почтительно произнес он, заметив удивление на моем лице. — Тебе повезло, она играет не каждый день.

Чувствуя его волнение, я не стал задавать лишних вопросов. В конце концов, у каждого есть свои секреты.

Когда я вернулся к окруженной дубами поляне, Фиори по–прежнему спала. С сожалением посмотрев на ее по–детски мягкое лицо, я осторожно разбудил девочку, чтобы напоить отваром. Посмотрев на заходящее солнце, взбил сено поудобнее, расстелил плащ. Тонкие, будто позолоченные листья свода еле различимо звенели, и в этом звуке слышались отзвуки недавней мелодии. Сон пришел ко мне неожиданно быстро, я даже не успел ничего понять, как уже спал.

Этой ночью мне снилось что–то необычное. Не так уж часто встречаются столь приятные, наполняющие тебя ощущением неописуемого счастья сны. Жаль, что чувство оказалось таким неуловимым, ведь как ни старался, но вспомнить хоть что–нибудь утром я не смог. Фиори уже привычно проснулась к рассвету, сладко потянулась, приподнялась, откинулась на толстый ствол дуба, разглядывая беседку. Не успела она встревожиться из–за пропажи Ловкого, как тот сам подошел к ней, самодовольно косясь на меня и сыто жмурясь. Похоже, ночная охота выдалась удачной. Мне оставалось лишь вздохнуть в надежде, что хозяева не рассердятся из–за его выходок.