Читаем Цвет прошлого полностью

Вышли мы уже через полчаса. Самостоятельно идти Фиори не смогла, сколько бы она не храбрилась. По–хорошему, после такой болезни ей бы следовало лежать в постели не меньше недели, но ближайшая кровать была в нескольких днях пути. Опухоль вокруг раны Огонька за ночь значительно уменьшилась в размерах, а главное, пропал багрово–синюшный оттенок. Поэтому, взвесив все за и против, я посадил Фиори на коня, а сам пошел рядом, придерживая пошатывающуюся девочку в седле.

Впереди отряда шел Могучий, который вновь вел нас по одному ему ведомой тропе. Она то обходила стороной безобидный на вид холмик, то упиралась в густые заросли бурьяна или груды валежника. И лишь, если приглядеться, становился заметным крохотный вихрь золотистых блесток, кружащий над пригорком. Разумеется, я старался, по возможности, убеждаться в безопасности пути, но Могучий ни разу не дал мне повода усомниться в нем, как в проводнике.

Все вокруг изменилось внезапно, в мгновение ока. Разом стих ветер, небо посветлело, а солнце, как будто стало светить ярче. Остановившись, я тревожно и внимательно посмотрел по сторонам. И действительно, изменения произошли не только в погоде, но и в Подлинных цветах. Находясь в непрерывном движении, они, казалось, перемещались беспорядочно, но стоило немного подождать, как проступали неясные очертания загадочного танца. Более того, листва на деревьях и трава как будто позеленели, вновь обретя сочность зеленого цвета. Из всех чудес Многоцветья, которые я видел за время нашего пути, это было самым невероятным.

Видя, что мы остановились, Могучий обернулся, недовольно нахмурившись.

— Здесь вам ничего не угрожает, — заявил он.

Я промолчал, продолжая рассматривать Подлинные цвета. Что–то в них напомнило мне те странные творения, одно из которых убило напавших на нас Мастеров, а другое мирно встречало рассвет. Кто поручится, что здесь будет второе, а не первое?

— Это земли моего Хозяина, — неохотно добавил Могучий, и прежде, чем я успел что–то спросить, быстро зашагал дальше, оставив меня в смятении.

Ведь совсем недавно он говорил о хозяйке, а сейчас уже о хозяине. Но ни в одной книге не упоминалось о том, что у создания может быть несколько хозяев. Всегда говорилось лишь об одном, том, кто контролирует поступки и действия зверя. А два — это бессмыслица, правда, не большая, чем те чудеса, на которые мы успели насмотреться в Приграничье.

Двигались бы не особо скоро, но Могучий молчал. С того момента, как мы перешагнули невидимую черту, он будто успокоился, перестал подгонять или торопить, лишь понуро шел впереди, указывая дорогу.

Первый привал сделали уже через пару часов. Видя, что Фиори едва держится в седле, я остановился и помог девочке спуститься. Сначала согрел вчерашний настой, дал сделать несколько глотков и только потом позволил девочке провалиться в сон. Потом оглянулся, убеждаясь, что Могучий не против остановки. Хотя даже если против, что с того? Но нет, зверь как ни в чем не бывало остановился в паре десятков шагов от наскоро разбитого лагеря, задумчиво глядя по сторонам.

— Так значит, все–таки хозяин? — уточнил я. — Или все же хозяйка? Может, перестанешь морочить мне голову и четко объяснишь, что вам от меня надо?

Молчание. Не хочешь отвечать, не надо. Но тогда хозяевам не стоит и пытаться добиться чего–нибудь от меня.

Тем временем Ловкий направился прямиком к Могучему. Остановился перед ним, деловито принюхался. Оба создания замерли, пристально глядя в глаза друг другу в безмолвном… противостоянии, споре, беседе или взаимном изучении? Кто бы подсказал. Хотя, если ничего не путаю, пристальный взгляд для хищника означает угрозу. Шерсть на спине у Ловкого встала дыбом, Могучий не шевелился, но я заметил, как напряглись его мышцы. Только свары между созданиями мне сейчас не хватало. Стараясь не делать резких движений, я потянулся за кинжалом. Так, на всякий случай.

Если они все–таки сцепятся, Фиори непременно бросится защищать своего любимца. А значит, и я не смогу остаться в стороне. Молчаливое противостояние затягивалось. Никто не хотел уступать. Наконец, Могучий уступил, презрительно отведя взгляд, но при этом зевнул так выразительно, обнажив длинный ряд клыков, что поражение вмиг превратилось в победу. Ловкий же благоразумно сделал вид, что ничего не заметил, самодовольно потянулся и не спеша направился к девочке.

Осторожно убрав кинжал обратно, я мысленно пообещал наглецу, что устрою ему веселую жизнь. Поскольку тот уже успел устроиться возле Фиори и принялся вылизывать длинный пушистый хвост, то планы отодвинулись на некоторое время. Но спускать Ловкому эту глупость я не собирался.