Читаем Цикл «Аратта» полностью

— Как скажешь, храбрейший Джериш, — равнодушно согласился Учай. — Я же, с твоего позволения, хочу предложить пока не спешить с походом на Аратту. Скоро наше войско понадобится в здешних краях. И не его жалкие остатки, а полная сила! Разгромив мятежников-дривов, наведя порядок в болотном краю, ты принесешь своему родичу Кирану куда больше пользы, чем приведя в столицу несколько десятков измотанных бойцов. Ты не дашь пожару расползтись по вендским землям — и тем спасешь Аратту!

— Да, ты это хорошо придумал! — вновь заулыбался Джериш. — Я буду спасителем Аратты! К слову, и сам Киран когда-то начинал свой путь к ступеням трона именно отсюда, из болотного края… Он оценит мою верность!

— И твою предусмотрительность, мой почтенный учитель, — подсказал Учай.

— Верно!

Джериш хлопнул сидевшего рядом Учая по плечу, едва не сбив того на пол:

— А теперь ступай, распоряжайся. Я скоро выйду…

* * *

Всадники двигались медленно, с оглядкой — полсотни верховых да поезд в несколько телег. Узкая дорога вилась между заросшими еловым лесом пологими холмами и заболоченными низинами, от которых тянуло промозглой сыростью и подступающей зимой.

— Что, страшно?

Ехавший впереди отряда бородатый всадник средних лет обернулся к бледному светловолосому юноше, совсем недавно присланному из столицы. Оба они были одеты по-вендски, подражая Кирану, который завел такой обычай во времена своего наместничества. Но если младший красовался в отороченном рысьим мехом плаще и шапке с бобровой опушкой, то наряд старшего цветом почти сливался с подмерзшей дорожной грязью. В столице так нарочито бедно одевались разве что жрецы Северного храма. Юный арий, еще недавно высокомерно поглядывавший на своего нового начальника, теперь старался держаться к нему как можно ближе. Его глаза бегали, пытаясь углядеть среди деревьев приметы вездесущей невидимой опасности.

— Чего ты трясешься, ясноликий? — насмешливо бросил полусотник. — Это всего лишь болотные венды! Привыкай!

— Ты сам сказал — за последнее время они взяли на копье полторы дюжины селений. — Голос юноши почти не дрожал, но застывший взгляд и расширенные зрачки выдавали из последних сил подавляемый страх. — А два отряда, посланные, чтобы изловить главарей и рассеять прочих разбойников, попросту исчезли! Ты полагаешь, что не стоит опасаться?!

— Пустое! Нас тут пять десятков конных воинов. Да еще настоящий арий из столицы, который один стоит целой сотни!

— Если ты имеешь в виду меня, маханвир, ты несколько преувеличиваешь, — глухим голосом отозвался юноша.

Полусотник поглядел на него то ли с сочувствием, то ли с презрением:

— Главное — знать повадки дикарей. Они норовят завести врага в болото, заманить поглубже в чащу — там им самое раздолье. Вот сейчас займем Ячурову горку — оттуда вся дорога, до самой реки, как на ладони. Мимо нас не пролезут! Там, — полусотник указал рукой в сторону кочковатой, заросшей пожухлой травой пустоши, — трясина и речная старица. С другой стороны — большое озеро. До того как лед станет, не больно-то походишь! Станем на горке, не будем за ними бегать. Сами придут…

Он хотел еще что-то добавить, но его спутник вздрогнул всем телом и натянул поводья:

— Тихо! Я слышу голоса!

— Показалось. Это, верно, дерево скрипнуло…

— Нет, — почти взвизгнул тот, — это были человеческие голоса!

— Ладно, — вздохнул старший, с досадой взглянув на юношу. — Давай проверим…

Полусотник остановил свое невеликое войско и жестом приказал паре всадников отправиться на разведку. Всадники, сжав коленями конские бока, поскакали вперед. Скоро они появились вновь, наперебой крича:

— Там венды! Много! Идут через луг, тащат добычу!

Подтверждая их слова, издалека долетело нестройное пение.

— Славно! — Полусотник хищно улыбнулся. — Дикари сами идут к нам в руки! Наступает время охоты! Пленных брать не будем, к чему они нам? Кто-нибудь да выживет — он и расскажет, что там венды замышляют… Верно я говорю?

На лицо юноши вернулся слабый румянец.

— Слышали приказ? — крикнул он окрепшим голосом, оборачиваясь к воинам. — Вперед! Убивайте всех!

Всадники устремились вперед, поднимая пыль, спеша застать врага врасплох на лесной проплешине. Но должно быть, топот копыт раздавался чересчур громко. Когда они появились на лугу, венды, бросив награбленное, сверкая пятками, бежали к лесу.

— Стреляйте, стреляйте! — заорал полусотник, вырывая стрелу из тула и кидая ее на тетиву мощного араттского лука.

Щелчок! Тетива загудела, оперенное древко устремилось вслед одному из бегущих. Что-то в этот миг насторожило опытного воина. Сегодня венды не бежали прямиком, стараясь обогнать несущуюся по их следу гибель. Но и не метались как зайцы, мешая друг другу. Они неслись, старательно забирая влево, не давая всадникам толком прицелиться через голову коня. Но что особенно удивляло — за спиной у дикарей висели плетеные щиты, напоминающие корзины, но все же кое-как защищавшие от стрел. Прежде ничем подобным они не пользовались! Полусотник насчитал не меньше десятка вендов, из плетенок которых торчало по три-четыре стрелы, но они улепетывали со всех ног, как и прочие.