Читаем Цикл «Аратта» полностью

Он стиснул зубы и быстро сунул руку в сосуд. Через миг его запястье и ладонь как будто опалило огнем. Вернее, великим множеством крошечных жгучих огоньков, слившихся в один. Учай впился зубами в нижнюю губу, чтобы не заорать. Всей его силы воли едва хватило на то, чтобы не выдернуть руку из глинянки.

— А теперь клянись! — Голос дрива звучал властно. — Клянись своими богами, что говоришь правду. Да только помни: если соврешь, мои маленькие братцы до косточек тебе руку объедят…

— Клянусь от слова до слова! — выпалил Учай. — Все правда!

С каждым новым укусом боль нарастала. По щекам сына Толмая покатились крупные слезы, но он лишь крепче зажмурился, надеясь, что вождь дривов не видит его лица в темноте.

— Что ж… — мучительно медленно произнес тот. — Хоть и странно мне, но маленькие братцы говорят за тебя… Илень, забери глинянку.

Торговец медами поспешно исполнил приказ. Искусанная рука Учая продолжала гореть так, что мутилось в голове. Но все же он силился не подавать виду.

— Так отчего ты не пожелал отдать моим людям арьяльца?

— Будущим летом, — заговорил Учай, успокаивая дыхание, — я жду нашествия арьяльского войска на наш край. Тебе ли не знать, каково бывает, когда оно в твой дом приходит?

— Мне то ведомо, — глухо проговорил вожак дривов.

— Вот я и решил приготовиться. Джериш, сам того не понимая, мне в этом помогает. Благодаря его воинским умениям я под одной рукой всех ингри собрал. Благодаря ему обучил их сражаться, а не просто кучей наваливаться. Да только это не все, зачем он мне нужен. Но об остальном я с тобой с глазу на глаз говорить буду.

— Илень! — окликнул торговца вожак. — Выйди-ка да постереги, чтобы никто уши не вострил.

Русобородый торговец послушно удалился. Учаю было слышно, как он сопит недовольно где-то неподалеку, по ту сторону медвежьей шкуры. Сын Толмая сделал шаг вперед, но тут же раздался окрик собеседника:

— Ну-ка стой, где стоишь!

Учай недовольно скривился, но вслух лишь сказал:

— Не подобает мне с темнотой беседовать. Я тебя не испугался — видишь, сам пришел, хоть твои люди моей смерти искали. Что ж ты-то от меня таишься?

В ответ послышался мрачный смешок, больше напоминающий кабаний взрык:

— Я не красная девица, чтобы на меня любоваться.

— А все же…

— Ну что же, коли гость желает, чего ж его не уважить…

Из темноты вновь послышался странный рыкающий звук. Затем предводитель дривов прикрикнул:

— Илень, ты, что ли, там стоишь? Светильню неси!

Недавний проводник вскоре появился из-за медвежьей шкуры с глиняной светильней в руках. Он кинул острый взгляд на Учая, с явным любопытством чего-то ожидая. Неуверенно раскачивающийся над светильней огонек на мгновение выхватил из тьмы нечто ужасное, слабо напоминающее человека. Учай от неожиданности вздрогнул и чуть не шарахнулся назад. На него глядела обожженная безгубая личина, угрюмо глядевшая единственным глазом из-под скукоженного ожогом века.

— Ну что, гость дорогой, налюбовался? — задвигались во тьме зубы вождя дривов. — Может, сестра есть у тебя, так за меня просватаешь?

Учай на мгновение вспомнил тощую, невзрачную Кирью. Даже ей он не пожелал бы такой участи!

— Арьяльский владарь Киран пригласил меня потолковать, — заговорил вождь дривов. — Там схватил, посадил в темницу, а потом, когда понял, что дривы не покорятся, приказал кинуть в горящее болото. Знаешь, как у нас болота горят?

— Слыхал уже, — буркнул Учай. — Сверху дымок над травой, а под ним негасимая огненная яма.

— Только Яндар-громовик имеет власть поджечь землю! — В голосе вождя послышался гнев. — Летней порой он преследует и бьет молниями Ячура, который прячется от него в трясинах. Люди в ужасе бегут прочь, когда ссорятся божественные братья! Но арьяльцам нет никакого дела до наших богов…

— За это их постигнет страшная кара, — с уверенностью сказал Учай. — Кто не почитает бога, тому бог жестоко отомстит. Поверь, я знаю, о чем говорю.

— Ладно, — вздохнул обожженный. — Илень, ступай. Давай, изорянин, о делах потолкуем. Говори, что задумал…

Илень долго перетаптывался за пологом, вслушиваясь в бормотание вождей и ожидая нового зова. За его спиной сопели дривы.

— …Это хорошо, что отныне мы заедино, — приглушенно доносился из-за шкуры хриплый голос вождя, — стало быть, теперь вместе навалимся!

— Навалиться-то можно, — негромко отозвался Учай. — А вот если меня послушаешь — головой клянусь, в родном доме зимовать будешь!

Дривы, услышав эти слова, радостно зашептались. Уж если и вправду Учай им не враг, как прежде казалось, — от него немалая польза прийти может! Не надо опять прятаться и по лесам голодать; можно будет в земли изорян увезти жен и детей — все ж покойней, чем среди трясин на островках таиться. А теперь еще этот Учай диковинным арьяльским прихваткам и дривских парней обучит. Ишь как на тропе сразу троих уложил!

Наконец из-за шкуры раздался оклик. Илень вмиг оказался перед вождем.

— Обещал гостю нашему наипервейшего меда, так выполняй. И мне тоже налей. Не побрезгуешь, Учай, сын Толмая?

— Да кто же в дружеском кругу угощением брезгует! Такому и места за столом не найдется.