В воскресенье, седьмого сентября 1755 года, в гавань у селения Гран-Пре прибыло еще пять судов. Всего их стало, таким образом, восемь. Все надежды жителей Акадии, что англичане просто пугают их, а в конце концов смилуются над ними, рассеялись окончательно. Единственное, что, как говорили, задерживает высылку, — это нехватка судов. По мнению полковника Винслоу, восьми судов было явно недостаточно.

Каждый переживал беду по-своему. Барби вся ушла в хозяйственные заботы. Даниэль пыталась ее урезонить:

— Ну какой смысл, мам? Они же все равно все отберут! Пусть сами и заботятся, чем будут зимой питаться!

Барби ответила ей обманчиво-спокойным, ровным голосом:

— Почему же скотина должна страдать? Кроме того, все-таки чем-то руки да и голова заняты…

— Может, близнецы, когда вернутся, придумают, как выручить папу и остальных…

— Вдвоем — против всей их армии? Даже если Реми с ними будет, что они сделают?

Даниэль закусила губу.

— Не понимаю, почему они сложили свои мушкеты. Почему?

Барби все тем же тоном ответила:

— Твой отец — мирный человек, и честный к тому же. Он и представить не мог такого коварства. Он ведь так старался вести себя, чтобы англичанам не к чему было придраться.

Глаза Даниэль сверкнули боевым огоньком.

— Близнецы были правы! Надо было браться за оружие, вместе с индейцами!

Ни Барби, ни Солей на это ничего не ответили. Поздно: после драки кулаками не машут…

* * *

Если бы не ребенок под сердцем, Солей была бы готова скорее умереть, чем так жить. Тело болело от непривычного тяжелого труда — теперь приходилось выполнять и мужскую работу, но эта боль была ничто в сравнении с болью в душе.

Она больше не плакала. И не молилась тоже. Как она может говорить "боже милостивый"? Где же его милость?

И вдруг однажды днем произошло событие, которое чуть было не поколебало ее гордыню. Явился Пьер. Солей первая его увидела; она как раз тащила два ведра с водой для большого котла — мать не нашла ничего лучшего, как заставить их заняться стиркой: мол, на судне, в море, с этим ничего не получится, значит, заранее надо запастись чистым бельем. Глупость, конечно.

Но появление Пьера, как оказалось, не сулило ничего хорошего. На вопрос матери: "Где отец, где остальные?", он ответил как-то тоскливо-безнадежно:

— Там. Они решили отпустить по одному мужчине от каждой семьи — чтобы дома все подготовить, собрать вещи и прочее… к прибытию кораблей. Всего одиннадцать их должно быть… Знаете об этом?

На лице Барби отразилось беспокойство.

— Как отец?

Пьер отвел взгляд.

— Ну, как он может быть? Присматривает за дедом и Анри. Передал вам всем привет, молится за вас…

— А что с дедом? Заболел?

— Да нет, но ему тяжело, конечно. Кости негде погреть, еда — только то, что вы приносите, холодная причем… Коньячок бы поддержал, но все спиртное солдаты забирают, так что не приносите… Табаку захвачу, все-таки радость ему, если не отберут тоже… — он осмотрелся. — О близнецах ничего не известно? О Реми?

— Нет, — ответила Солей.

Пьер вздохнул. Как же он изменился! Щетина отросла, похудел… И, видимо, не мылся с тех пор…

— Ну, наверное, и к лучшему. Спрятались где-нибудь в лесу, выжидают…

— Чтобы освободить вас всех? — подхватила Даниэль с надеждой.

Пьер покачал головой:

— Нет ни малейшего шанса! Если бы мы не подчинились их приказу, если бы даже собрались, но не сдали оружия — тогда еще можно было бы бороться… А сейчас с голыми руками против их штыков и мушкетов? Нас надули. Я знал, дурак, что напрасно отдаю свое ружье, но отец считал, что мы должны все мирно уладить. Вот и уладили…

— Но они же отпускают вас, значит, еще не все потеряно! — стояла на своем Даниэль.

— Отпускают партиями по двадцать человек. Причем, если кто-нибудь не вернется, будут наказаны его родственники, если вся семья уйдет, то соседи. Круговая порука! Связали нас по рукам и ногам!

Что тут скажешь? Барби нашла, как она считала, нужные слова:

— Давайте вознесем молитву господу нашему, дабы он помог нам!

Солей упрямо возразила:

— Пусть он вернет мне мужа, тогда я поверю, что он заботится о нас!

— Он заботится! И возблагодарим его за то, что послал нам Пьера!

С этими словами мать опустилась на колени. За ней последовали Пьер и Даниэль. Солей не двинулась с места и молча стояла все время, пока они молились.

34

— Ну, мне поторапливаться надо, а то других задерживаю, — говоря это, Пьер еще крепче прижал к себе сына. — Отец тут велел кое-что передать… — Голос его сорвался. — Насчет хозяйства, дома.

Какой дом? Какое хозяйство? Его Авроре повезло, что не дожила до такого кошмара.

— Ну, вы в общем-то, наверное, все знаете. Отец боится, что если они разрешили взять с собой деньги, то наверняка для того, чтобы отобрать… Большинство считает, что их спрятать надо — до возвращения.

По его глазам видно было, что в возвращение он мало верит.

— Ну, в общем, подготовьте все, чтобы врасплох не застали, когда начнется это…

— А когда? — спросила Барби с придыханием.

— Кто знает? Еще должны подойти корабли. Англичане и сами не знают… Неделя, может быть, еще…

— Неделя… — повторила Барби. — И Луи не узнает, что с нами…