Читаем Ценою крови полностью

— Возьми шаль, — посоветовала подруге Солей. — Холодновато.

Вот уже показались огоньки Гран-Пре. Солей вдруг резко остановилась:

— Слушайте!

Мужские голоса, слишком громкие для такого позднего времени, чужие…

— Солдаты! — выдохнула Даниэль. — Не по-нашему говорят!

Но вот и голос на ломаном французском, и совсем близко!

— Мамзель, что ви такой холодный? Друг из нас — это хорошо сейчас.

— Свинья тебе друг! — раздался женский, нет, девичий голос, испуганный, но вовсе не покорный. — Ну-ка пустите! Я вашему офицеру все расскажу!

Мужчины заржали. "Трое или четверо", — подумала Солей. Дальнейшее последовало само собой, без особого раздумья с ее стороны.

— Югетта, ты? — крикнула она громко-громко.

Ржание сразу прекратилось, и девушка ответила с явным облегчением:

— Да, я! Кто там?

— Солей Сир, Даниэль, моя сестра, и Селест Дюбеи!

Теперь она их видела: четверо мужчин и тоненькая девичья фигура в их окружении. Четыре на четыре. А виски как от них несет!

— Давай мы тебя проводим домой. Пошли!

Солей ожидала, что кто-нибудь из солдат схватит ее, и приготовилась к отпору, но те расступились, дали им дорогу. Югетта дрожат как кленовый лист на октябрьском ветру.

— Ну, что случилось? Как ты? — спросила ее Солей, едва они отошли на безопасное расстояние.

— Ой, спасибо вам! Я уж всех святых перебрала, не знала, как от них отделаться, а тут вы! Солей, что же нам делать, боже, боже…

— Ты про что? — вмешалась Селест. — Что случилось? Как ты с ними оказалась в такое время?

— Да, наверное, так же, как и вы! — Югетта пыталась собраться с мыслями. — Мы ждали папу и ребят, ждали-ждали, а их все нет. Вот мама и послала меня разузнать… О боже, что нам делать?

— Стой! — Солей энергично встряхнула спасенную жертву. — Расскажи все! Где мужчины?

— Их заперли в церкви! — послышалось в ответ сквозь рыдания. — В три часа они все собрались, оставили ружья снаружи и больше уже не вышли! Вокруг церкви частокол, выставили часовых, никого не пускают, ничего не говорят, еду не берут!

Услышав неожиданную горестную весть, девушки сразу остановились да так и остались стоять посреди дороги.

— Я встретила мадам Латур, — продолжала Югетта, — она живет через дорогу от церкви, так вот она говорила с одним солдатом, он немного французский знает. Он сказал, что наши все арестованы, а у нас все отнимут, посадят на корабли и отправят куда-то навечно…

Солей пошатнулась.

— Не может быть! Так жестоко даже англичане поступить не могут.

Но в душе она уже знала: все верно. Если они сожгли Бобассен и поубивали там всех жителей, то чем для них Гран-Пре лучше? Правы были Реми и Луи. Англичане хотят отобрать земли, чтобы отдать своим колонистам, а для этого все средства хороши. Боже мой! А что же с Реми? Может быть, и в Аннаполисе то же самое? А где близнецы? Неужели она никого больше не увидит?

* * *

Ночь в церкви была ужасна. На скамьях и в проходах места едва-едва хватило, чтобы кое-как притулиться. То и дело сосед толкал соседа в бок коленом или локтем. Никто, правда, не жаловался. Вообще, наступил какой-то всеобщий ступор. Как же это так можно — все разом у них отнять, а потом, как скотину, выгнать их куда-то?

— Куда? — спросил Пьер у одного из охранников, который немного понимал по-французски. — Куда нас отправят?

Солдат сплюнул на каменный пол и пожал плечами.

— Может, в Бостон. Или в Каролину. Кто знает?

— Но там по-французски никто не говорит, и все нас ненавидеть будут!

— Ну, тогда, может, во Францию, — безразлично бросил солдат. — Один из кораблей вроде во Францию идет.

— Во Францию? Какое мы отношение имеем к Франции? Мы далее кюре своих не очень сначала понимаем, они только года через два к нашему наречию приспосабливаются. Мы не французы! Мы акадийцы!

— Привыкнете!

"Или подохнете" — он явно имел в виду это.

В разговор вступил Жорж Дюбеи:

— Франция — не наша родина. Вы не можете с нами так поступить, месье!

— Да я-то что? Я только приказ выполняю. А вы все-таки по-французски говорите, не по-английски же!

— Французы ничего никогда для нас не делали! — сердито бросил Жорж. — Ни корабля не прислали, ни единого солдата, ни денег, ни припасов! Только посылали из Квебека банды на юг, ваши колонии грабить, а теперь вот вы на нас решили отыграться! Французы! — Он хотел сплюнуть, но вовремя вспомнил, что находится в церкви. — Нам до них дела нет, а им до нас!

На этом разговор и кончился. Чаще, однако, вопросы к охранникам касались более обыденных вещей.

— Кормить нас что, не собираются? — спросил месье Меньо, у которого уже в животе урчало.

— Ночь попоститесь, грешки простятся! — последовал ответ.

— Ну, а оправиться-то можно выйти? — поинтересовался еще кто-то.

Солдат пожал плечами.

— Мне на этот счет ничего не сказали. А вон горшок стоит! — он показал на чашу для причащения и он сам почувствовал, что перехватил — вот-вот набросятся на него, и штыки не помогут.

Обстановка разрядилась, когда кто-то дал разумный совет:

— Пошлите кого-нибудь к командиру, если не знаете, что делать!