— Да вот ждем, когда отправят неизвестно куда, — ответила Барби.

— Как можно было так сглупить — отдать мушкеты? Как бараны! — Антуан бросил яростный взгляд на брата. — Если бы мы там были, черта с два они отняли бы у нас наши стволы!

— Ну и пристрелили бы вас как котят, — мягко возразила Барби. — Нет, уж лучше так. Лучше мне потерять землю, чем своих сыночков!

— Что же ты папе раньше этого не сказала? Он прилип к этой земле, как будто это все, что у него осталось в жизни, и вот что получилось!

— Надо было драться! — звенящим голосом произнес Франсуа. — Не бежать на Сен-Жан или в Квебек, а собраться вместе и выгнать их всех!

— Но есть же договор, что французы отдают эту землю англичанам… — начала было Барби.

— К черту французов с их договором! Какое право они имели распоряжаться нашей землей?! — взорвался Франсуа. — Что нам французы? Ни ружей не дали нам, помощи какой-либо, только богатеют от торговли с нами! Мы ничем не связаны ни с французами, ни тем более с англичанами!

— Пьер говорит, ничего сделать нельзя, — продолжала увещевать его Барби. — Он тут приходил, а после него несколько ребят ушли в лес. Так полковник этот, Винслоу, сразу взял всех их родных в заложники. Ну и пришлось им вернуться, чего еще делать-то?

— Не сдаваться, вот что! — бросил Франсуа, и Антуан согласно кивнул. — Если уж отец за двадцать лет не превратил нас в овечек, то англичанам это тем более не удастся! Уйдем в лес, будем нападать на них оттуда!

Барби замахала руками:

— Только не это! Они обещали нас отправить куда-то; ну и пусть, начнем там все заново. Лучше так, чем жизни-то лишиться!

— Чего стоят эти их обещания? Они обещали мушкеты вернуть, там, в церкви. Вернули? Да еще церкви наши оскверняют…

"Этому не будет конца", — тоскливо подумала Солей.

— Что насчет Реми? — спросила она. — Почему в тюрьме? Цел? Вы с ним говорили?

Близнецы обменялись взглядами, буззвучно договорившись, что отвечать будет Антуан.

— Он пытался защитить кюре: того, умирающего, с постели стащили и в тюрьму поволокли. Тогда их обоих взяли. Старик умер, конечно. Мы сами Реми не видели, но говорили с одним из тех, кто видел. Говорит, он в порядке — насколько можно быть в порядке на тех отбросах, которых там дают вместо еды. У нас свиней лучше кормят. Передали ему весточку, что мы тут неподалеку, что у вас все хорошо, пошатались там вокруг, думали как-нибудь его выручить. Вот Франсуа и получил дырку в ноге… Клянусь, Солей, — добавил Антуан, устало прислоняясь к печке, — мы бы еще разок попытались, но англичане что-то всполошились: караулы удвоили, хватают всех без разбору…

— А там они не устроили такую же штуку, как у нас? — спросила Солей.

— Когда мы там были, еще нет. Но, наверное, Аннаполис — следующий на очереди. Они хотят очистить Акадию от акадийцев, теперь это — Новая Шотландия, сюда они своих начнут переселять.

— А кто этот человек, что виделся с Реми? — Солей хотела знать все, что могло иметь хоть какое-то отношение к ее мужу.

— Его фамилия Дегль, его брат сидел в той же камере, что и Реми. Он брату еду приносил, а то там сдохнешь с голоду, в этой тюряге, — Антуан спохватился, что эти его слова могут показаться сестре не особенно ободряющими, и поспешно добавил: — Горожане вообще-то подкармливают заключенных, даже не родственников, так что не беспокойся. Он выкарабкается, вот увидишь…

— Но ведь мы с ним на разные суда попадем: он в Аннаполисе, а я здесь! Выходит, мы никогда не увидимся!

Барби положила свою руку на плечо дочери:

— Солей, неужели ты даже после сегодняшнего еще сомневаешься в милости господней? Он вернул мне моих сыночков, вернет и тебе мужа! Идемте, вознесем ему наши молитвы!

Солей покорно опустилась на колени, на глазах у нее выступили слезы раскаяния — и правда, как она могла поколебаться в своей вере? Однако, посмотрев на мрачные лица своих братьев, она почувствовала, что в ее душе родились новые сомнения.

35

— А что если они Лизоттов на один корабль, а меня — на другой? — эта Даниэль, конечно, опять о своем! — А тебя, Антуан, не на тот, где Селест? Говорят, по семьям, а мы же еще не обручены даже!

— Меня-то ни на каком корабле не будет! — бодро отозвался Антуан. Выспавшийся, еще раз плотно поевший, он теперь выглядел значительно лучше, чем накануне. Он встал, подобрал с пола шерстяные чулки, которые вчера стянул с себя Франсуа, и швырнул их в огонь. В воздухе запахло паленым.

— Ты что делаешь? — почти негодующе воскликнула Барби.

"Как же он повзрослел за это время, ничего мальчишеского в лице не осталось!" — подумала Солей.

— На них же кровь да еще дырка от пули, — спокойно объяснил Антуан. — А что, если бы нашли?

Воцарившееся молчание прервала Даниэль:

— Так вы что, не собираетесь к ним являться? Они же сказали: немедленно…

— Ни я, ни Франсуа. Чтобы нас превратили в рабов?

— В рабов? — изумленно повторила Даниэль. — Как это?