Читаем Целую, Кощей полностью

– Видала? – громким шепотом спросил дед у Маши, тыча её в бок. – Третью неделю учу я, учу его, а он всё никак пальцы растопыривать правильно не может. А без понтов, внучка, ну никак в нашем обчестве не обойтися.

– Дедушка Михалыч, ну что вы пихаетесь?! Больно же! – возмутилась Маша. – Немедленно подайте мне вон те блины и варенье из тутовника – я рану лечить буду!

– Ну, дед, – укоризненно протянул я, – ну мы же серьезно.

– А сурьёзно, внучек, тут подумать надо. Сегодня мы не успеем, енто понятно. А завтра? – дед поглядел на Калымдая. Тот на секунду задумался и кивнул. – Вот завтра и можно натравить участкового.

– Завтра так завтра, – согласился я. А чего тянуть? – А как участкового в трактир заманить? Опять записку ему написать?

– А я могу, – сказала Олёна и вдруг покраснела. – Давайте я случайно с ним встречусь и намекну?

Все удивленно посмотрели на Олёну – чего эта она как помидор стала? Одна лишь Маша загадочно улыбнулась, оторвавшись на секунду от восьмого блинчика.

– Давай, конечно, Олён, – согласился я. – Если знаешь как и сможешь, так одной проблемой меньше.

– Смогу, батюшка, – ответила девушка.

Глядя на неё я подумал, что за время нашего с ней знакомства, моё отношение к ней сильно изменилось. Она показала себя с лучшей стороны, успешно справилась с чертежами, к которым, честно говоря, я и не знал с какой стороны подступиться. Да и вообще отлично вписалась в команду. И в отношении личных качеств я сильно пересмотрел свои взгляды на неё. Ну, действительно досталось девчонке в жизни и её желание покинуть Кощееву службу да зажить простой жизнью, было мне вполне понятно.

– Действуй, Олён, – кивнул я и повернулся к Михалычу. – Деда, а ты когда думаешь в усадьбу Зубова ехать?

– Да вот прямо сейчас, внучек, – поднялся дед. – Время уже полдень, а нам и собратьси надоть и добратьси еще до туда… Калымдай, бери бесов и вперед, – скомандовал он. – А я пока себя в надлежащий вид приведу… Аристофан, пошли бойцов пусть купят, наймут или украдут телегу посолиднее, да ждут меня с ней за воротами, понял?

– Без базара, – ответил бес и умчался.

– Я тоже тогда пойду, – откланялась Олёна.

– И я если сегодня не нужна, – сказала Маша подымаясь с лавки, – то продолжу наблюдать и разведывать в Немецкой слободе… И ни слова не говорите, дедушка Михалыч! Да к Кнутику пойду! А вы своё отгуляли в связи с преклонным возрастом вот и завидуйте молча.

– Я?! Отгулял?! Да я… Да ты… Ах ты ж…

– Уделала тебя Маша, дед, – засмеялся я и повернулся к вампирше. – Иди, Маш конечно. Ну и это… пригляди там, ладно?

– Не переживайте, мсье Теодор. Варвара Никифоровна под надёжной защитой.

Маша исчезла и только тут Михалыч обрёл дар речи и возмутился:

– Вот чаво, внучек эта кровопийца себе позволяет, а?! Я к ейным капризам завсегда с пониманием! Надо ей к послу, так иди, внученька на здоровье! Надо ей лишний пуд варенья, так и того мне не жалко! А она?! А я же… А она… Эх…

– Да ладно тебе дед. В кои-то веки и она тебе в тему ответила, а ты уже в обморок падать собираешься.

– Кто в обморок?! Я?! Да я!.. Да она… Эх…

– Не расстраивайся, деда, по очкам ты всё равно выигрываешь – сейчас счет 89:1 в твою пользу, я считал.

– Эх… молодежь… Ну коли такой счет, тады ладно… А ты не врёшь, Федька? Нет?.. Тогда пойду я собиратьси в дорогу. Но Машка пущай больше на мои оладики и не облизываитси!

Михалыч всё еще ворча под нос о современной молодёжи и её неправильном представлении об активной жизни пожилого населения, стал копаться в своём кошеле, подбирая себе подходящий наряд для сегодняшней операции. За базовый костюм дед взял наряд пирата, в котором как-то заявился к Кнуту Гамсуновичу с целью запугать его и что у него, кстати, прекрасно тогда получилось. Простые штаны по повсеместной моде дед оставил, но заправил их в шикарные сапоги с высокими голенищами. Сменил холщовую рубаху на шелковую белую всю в кружевах, покрутился перед зеркалом, повздыхал, почесал затылок и, накинув пиратский же камзол, остался доволен.

– Ну как, внучек? – горделиво подбоченился он. – Сойду я за удальца фартового?

– Да как-то… – с сомнением протянул я, – уж больно вид у тебя европейский, деда. Из национальной одежды только штаны и остались.

– Да? – дед на секунду задумался, потом вытащил из кошеля фуражку, надел и лихо сдвинул на ухо. – А так, внучек?

– Самое то! – я показал деду большой палец. – Ещё одуванчик за ухо прицепи. И с европейским шиком и с национальным колоритом!

– А то! – гордо сказал дед и тоже убежал, но быстро вернулся. – Совсем мы забыли Кощея-батюшку с чертежами-то порадовать! На, от, внучек, зеркальце, сделай доклад ампиратору нашему, глядишь, он на радостях тебе мешок золота и отсыплет. Тогда – поделишьси!

Ага – поделюсь и ага – отсыплет.

Дед опять убежал, а я потёр зеркальце, вызывая Кощея.

– Здравствуйте, Ваше Величество, – поприветствовал я его, когда в зеркале появилась сначала корона, а потом и недовольное лицо.

– Виделись, – проворчал царь-батюшка. – Чего тебе?

– Грубый вы, Ваше Величество, – обиделся я. – Я к вам с новостью хорошей, можно сказать, что отличной, а вы… Вот ничего не скажу вам.