Время Первой алии называют также «эпохой Ротшильда». И справедливо. Если б не он — погибло бы все в самом начале. Он себя сионистом, тогда, не считал, в дальнейшем с Герцлем не сотрудничал. Считал себя просто филантропом. Это слово к нему пристало. Долгие годы, когда говорили в Израиле просто «филантроп», без указания имени, имели в виду Эдмонда Ротшильда. Так древние греки, когда говорили просто «поэт», имели в виду Гомера, а просто «философ» — Аристотеля. В эпоху Ротшильда (1882–1899 годы) «филантроп» вложил в Землю Израильскую в 20 раз больше денег, чем смогли собрать сионисты. Золотой дождь лился не только на евреев. Досталось немало и турецким чиновникам всех рангов, благо они были продажны. А если кто не брал поначалу взяток, то скоро понимал сам, что он просто дурак. Ибо взятку тогда получал его начальник (если надо, то и в Стамбуле), и все равно выходило, как хотели люди Ротшильда.

И арабским, и друзским шейхам тоже перепадало. За землю, которую уже веками никто не обрабатывал, за охрану еврейских поселений. Но главное пошло на евреев. Ротшильд создал свою администрацию, параллельную турецкой, для управления еврейскими поселениями. Только в одном поселении не было чиновников Ротшильда — в Реховоте. Но все равно его жители возили свой виноград по дорогам, построенным ротшильдовской администрацией на ротшильдовские винные заводы, лечились у ротшильдовских врачей — словом, пользовались услугами «филантропа». А в остальных поселениях вообще все было ротшильдовским, и управлялись они ротшильдовскими чиновниками. Особо надо сказать о Хадере, одном израильском городе. Известно, что есть у нас пустыни. А тогда были еще и болота. И много (теперь одно сохранилось как заповедник). И свирепствовала там малярия — давняя беда многих средиземноморских стран. И мерли от нее люди. Как фронтовые сводки читается теперь летопись первых поселений. По словам писателя Бреннера «поселенцы ели хинин вместо хлеба». (Хинин — тогдашнее лекарство против малярии. Давало немало осложнений). Но и хинин не всегда спасал.

Так вот, Хадеру заложили в особенно малярийном месте. И конечно, вымерла бы она, но взялись за дело люди Ротшильда, получив от него огромные деньги. Городская больница Хадеры называется «Гилель Яфе» — это был врач, приехавший из России, конечно, нанятый Ротшильдом[37]. Он самоотверженно боролся с малярией. (Это прекрасно, что больницу назвали именем врача, у нас часто больницы получают названия по имени политических деятелей).

Но главное было — осушить огромное болото. Хороши для этого эвкалипты. Их усердно сажала ротшильдовская администрация. (Говорят, арабы называют эвкалипт «еврейским деревом».) К сожалению, это поколение эвкалиптов почти все погибло в топках турецких паровозов в Первую мировую войну. Но в Хадере принимаемых мер было явно мало. Нужны были большие дренажные работы. И ротшильдовская администрация привезла негров. Не работорговля это, конечно, была — ее времена давно миновали. Это были «гастарбайтеры», но особенные, их набирали в верховьях Нила — там много болот. И наивно думали, что эти люди, выросшие среди болот, будут устойчивы к малярии. Черта с два! Наша еврейская малярия — лучшая в мире. Мерли от нее негры не хуже евреев. Но еще они прокопали канавы, по которым стекала в море болотная вода. (Комар, точнее его личинка живущая в воде, соли не выносит.) Кто из негров не помер — тот хорошо заработал. Частично потом они вернулись в Африку, частично — остались. Есть у нас деревенька, где живут их потомки (хотя в основном наши негры — другого происхождения: есть потомки рабов, ввезенных арабами в давние времена, есть эфиопские евреи, есть недавние беженцы из Африки). А с малярией тогда еще не было покончено. Борьба с ней, т. е. в первую очередь — осушение болот, растянулась на десятилетия. (В дальнейшем эти работы производились без помощи негров). Но первый ощутимый успех был именно тогда. Сейчас уже давно нет у нас малярии. Пережили ее, переживем и террористов. Малярия была опаснее.

Глава 57

Роль бутылок в истории