Некоторые историки объясняют популярность Лоуренса Аравийского тем, что в ходе Первой мировой войны в Европе противостояние быстро приобрело позиционный характер — фронты стабилизировались. Сперва во Франции, затем и в России, и в Альпах, и на Балканах. Ценой огромных усилий и потерь удавалось добиться лишь небольшого продвижения. На море единственное большое сражение — с неопределенным результатом — произошло в 1916 году (Ютландский бой).

В такой обстановке не возникало романтическо-героических образов. Англичане не увидели на сей раз в Европе нового Дрейка, Мальборо, Нельсона или Веллингтона. А их очень хотели и ждали!

На Востоке появление подобных фигур было тогда ещё возможно. Вот Лоуренс Аравийский и занял эту нишу. Так полковник Лоуренс стал известнее многих тогдашних генералов — бюст его установлен в соборе св. Павла в Лондоне рядом с бюстами Нельсона и Веллингтона!

В Германии подобную роль сыграл экипаж лихого рейдера «Эмден», действовавшего в Индийском океане («Лебедь Востока») и особенно Леттов-Форбек (см. Приложение 4).

Глава 53

«Самое страшное событие мировой истории»

Все-таки Османская империя оказалась крепким орешком. И ведь действительно гнилая была, нищая, отсталая, раздиравшаяся межнациональными противоречиями. (Считается, что турки составляли перед войной 1/3 населения этого государства). И все же — устойчивее России оказалась! В конце концов, военная слава турок в Галлиполи и Кут-Эль-Амре принесла им пользу. Не в ходе Первой мировой войны — ее турки проиграли, — но вскоре после нее. В 1922 году победоносная турецкая армия Мустафы Кемаля (Ататюрка) приближалась к проливам. Греческие войска отступали. Греки с надеждой взирали на союзную Англию. Напрасно. Англичане боялись драться с турками. И пресса, и парламент были единодушны в решении не воевать, хотя премьер Ллойд-Джордж хотел помочь грекам. Короче, греков бросили, и им пришлось до дна испить горькую чашу. Ллойд-Джордж вынужден был уйти в отставку.

Но не только военная слава осталась Турции после Первой мировой войны. И дурной славой покрыли они себя, чудовищной. Несмываемым пятном лежит на Турции истребление многих сотен тысяч армян в 1915–1918 годах. Посол ещё нейтральных США еврей Моргентау пытался помочь и армянам, и вообще всем христианам, и евреям. Но если в отношении евреев его вмешательство дало результат (да и немцы помогли нам тогда), то в отношении армян турок ничего не могло остановить. Известен даже приказ Талаата (османского министра внутренних дел), где он уточняет — депортации (т. е. высылке в пустынные регионы почти на верную смерть) подлежат именно и только армяне. А других христиан не трогать (чтоб не злить мир). Остальных турецких христиан — греков (а их еще много было в Турции), ливанцев — сгоняли в рабочие батальоны, где условия были очень тяжелые. Туда попадали и армяне-мужчины, а случалось, и евреи, но евреев было там мало. Христианам турки не верили и, как правило, оружия им не давали. Мобилизованных христиан приспособили для строительства дорог. С дорогами в Османской империи было плохо, а война эту нехватку еще обострила — с начала войны не могли уже турки плавать по Средиземному морю, а с конца 1915 года и по Черному трудно им плавать стало — русский флот усилился. А надо было снабжать города, снабжать и перебрасывать войска. Вот и строили срочно дороги. Не только в Малой Азии, а по всей империи, включая и наши места. После окончания строительства какого-либо крупного объекта, занятых там армян иногда расстреливали. Остальные рабочие могли уцелеть, если не умирали от непосильного труда, скудного питания и эпидемий.