Читаем Трудные дети полностью

— Давай я тебе платье привезу, - пыхтя как паровоз, девушка пыталась закрыть крышку чемодана. - Красивое. Специально для свадьбы.

— Вези, - кивнула я. - Но красивое. Чтобы не хуже твоего.

— Обижаешь. Конечно, красивое.

— Только не розовое.

— Зря. Тебе такие идут. Ох!

Решила над ней сжалиться.

— Давай помогу. Подвинься.

Налегла на крышку чемодана всем весом, и через пару минут мы наконец-то его совместными усилиями закрыли.

— Ну все, - Ксюша выдохнула и изящным жестом смахнула со лба длинную прядку. - Готово. Осталось Марата дождаться.

Я не стала ей сейчас сочувствовать, видела, как тяжело ей уехать, как хочется остаться. Но если я заикнусь на эту тему, то придется около получаса слушать о ее моральных переживаниях. А мне это не нужно. Мне хочется ее отправить подальше и вздохнуть спокойно.

Марат приехал. На новой машине. Ауди - красивая, удобная, и ехать в ней куда приятнее и мягче, чем в старом жигуленке. Чечен со своего коня только что пылинки не сдувал. И собой гордился.

Ксюшины вещи в багажник погрузил, саму девушку успокоил, расцеловал и отвез в аэропорт. А я с облегчением вздохнула и включила музыку на полную громкость. Пока Марата нет, можно и оторваться.

Не сказать, что Ксюша меня беспокоила. Просто носилась с этой свадьбой, талдыча о ней постоянно, и меня этим нервировала. Я могу абстрагироваться, честное слово, иначе давно бы ей въе…врезала по лицу. Невозможно месяцами слушать одно и то же. Я ждала, когда они, наконец, поженятся и уедут.

Марат пообещал мне эту квартиру. Нет, не в смысле отдать. В смысле, он разрешил мне здесь жить. Ввел сотню правил, которые я не должна нарушать, но они меня не волновали. Мой мозг ухватил главную мысль - я буду жить одна. В своем доме. Одна. Самостоятельная.

— А друзей водить можно? - лукаво прищурилась, чуток парня поддразнивая. - Парней там, девушек знакомых?..

— Убью, - лаконично ответил Марат.

Но я даже не сомневалась, что ответ будет именно таким. Только рассмеялась звонко.

— Уедете, и я перестановку сделаю.

— Ты не переусердствуй, хорошо? - мои наполеоновские планы его не радовали, в отличие от меня. - Квартиру хоть оставь.

— Оставлю, не боись. Но я ремонт хочу. Сделай мне ремонт.

— Потом сделаю, - пообещал Марат.

И действительно сделал. Потом. Именно так, как я хотела. Мы хотели.

Оксанин отъезд стал роковым, приблизившим и без того недалекий конец. Или начало. Для кого как. Она уехала, перестав мешаться под ногами, Лешка устранен, а мы…Мы остались вдвоем в одном доме. Как в самом начале, когда я только здесь оказалась. Но теперь все изменилось. Точнее, я изменилась.

Марат своего добился. Он снова стал для меня единственным. Только вот Лешка во мне активировал бомбу замедленного действия. Она тикала, мерно, тихо, убаюкивая окружающих. А роковой час приближался.

У меня давно наступили каникулы, но общаться было откровенно не с кем. Верка со мной больше не разговаривала, да и мне неинтересно пиво пить и семечки грызть. Что касается других…Я знала подруг Ксюши, но это не те люди, с которыми можно по-дружески гулять. Они мне тоже не нравились. Про парней вообще молчу. И кто оставался? Оставался Марат. Он сам этого хотел, я не причем. Поэтому именно он со мной гулял вечерами, ходил в кино, в магазины за продуктами. В то лето он часто бывал дома, я не знаю, с чем это связано, но Марат почти не работал. Лишь на пару часов утром уезжал и сразу же возвращался назад. Ко мне.

Мы начали разговаривать. Как раньше. С утра до вечера вместе. Говорили обо всем. Обо мне. Марату было интересно мое прошлое, которое теперь я не видела смысла скрывать. Что скрывать? Девять серых лет в мрачных стенах детдома, а потом - пять на улице? Брата, который подсел сначала на клей, потом на тяжелые наркотики? Он, наверное, сдох в том же подвале, в котором я его оставила.

— А ведь я даже ничего не почувствовала, - глядя в пространство, сказала я сидящему напротив Марату. Тот пристально на меня смотрел, покручивая в руке пузатый бокал, внимательно слушал. И не осуждал. Кому как не ему я могла рассказать, что со мной происходило? Он всегда все понимал. - Знаешь, он обо мне заботился. Один раз даже притащил армянский коньяк, - рассмеялась, откинув голову. Уперлась затылком в стену, чтобы скрыть выражение своих глаз. Хотя сомнительно, что они что-то выражали. - Настоящий. Была зима. Очень холодная, так что от мороза болело тело. Мне было…дай вспомнить…Лет десять. Я жутко мерзла, стучала зубами от холода, и он ушел куда-то. Потом притащил коньяк и икру. Красную. Знаешь, она пропадать, наверное, начинала. Запах еще такой…сильный. С тех пор меня от ее вида тошнить начинает.

— Он действительно был твоим братом?

— Не знаю.

— Вы близнецы?

— Нет. Он старше был. Но тоже Александров. Он обо мне заботился.

— А потом?