Читаем Тропы песен полностью

Предки человека были «универсалами» – неунывающими и находчивыми существами, которые за тот же период времени, что и импалы, по-видимому, сумели выкарабкаться из множества передряг, но при этом избежали необходимости дробиться на каждом крутом повороте на новые виды. Из этого следует, что, когда в рядах гоминидов наблюдались-таки важные структурные изменения, для них имелась веская причина – мощное давление извне. Кроме того, у наших предков имелась, возможно, куда более стойкая, несгибаемая инстинктивная и моральная выдержка, чем мы могли предполагать.

С тех пор как окончилась эпоха миоцена, в действительности произошло лишь два таких крупных «скачка», и разделял их промежуток приблизительно в четыре миллиона лет. Первый был связан с появлением австралопитека, второй – с появлением человека.

1. Изменение строения таза и ступни: вместо форм, присущих лесным обезьянам, передвигавшимся с помощью рук, появляются формы, характерные для существа, шагающего ногами по равнине; из четвероногого получается двуногое; руки, раньше служившие средством перемещения, высвобождаются для других занятий.

2. Быстрое увеличение мозга.

Оба «скачка», как выяснилось, совпали по времени с внезапными сдвигами в климате, который сделался более холодным и более засушливым.

Около десяти миллионов лет назад наш гипотетический предок, обезьяна эпохи миоцена, обитал в дождевых лесах с исполинскими деревьями, которыми в ту пору была покрыта почти вся Африка.

Подобно шимпанзе и горилле, он, вероятно, ночевал каждый раз на новом месте, но при этом ограничивал свои блуждания хорошо знакомой территорией площадью в несколько квадратных километров, где ему ничто не угрожало, где всегда можно было найти вдоволь пищи, где дождь стекал ручейками по стволам деревьев, а на листья падал солнечный свет; наконец, где лесное ложе служило безопасным укрытием от всяких ужасов.

(В окрестностях озера Тернефин в Чаде я видел ископаемый череп гиениды эпохи миоцена: это была зверюга величиной с быка, с челюстями, способными отгрызть ногу слону.)

Однако на закате миоцена деревья начали уменьшаться в размерах. По еще не выясненным причинам Средиземное море вобрало в себя около 6 % всей соли Мирового океана. Моря вокруг Антарктиды из-за снижения солености начали покрываться льдами. Ледниковый покров удвоился. Уровень моря понизился, и Средиземное море, отрезанное от океана мостом суши на месте Гибралтара, превратилось в одну обширную испаряющуюся соляную яму.

В Африке дождевые леса сошли на нет, сохранившись лишь на небольших участках (где в настоящее время обитают древесные обезьяны), а между тем в восточной части континента растительность превратилась в «саванную мозаику»: на открытой равнине росли деревья и трава, влажные сезоны чередовались с засушливыми, а изобилие – со скудостью. После половодья оставались грязевые озера с растрескавшимся дном. Это и была «родина» австралопитека.

Это животное передвигалось на задних лапах и, возможно, переносило грузы: прямохождение с характерным для него развитием дельтовидной мышцы, по-видимому, было обусловлено переноской тяжестей – например, детенышей и пищи – с одного места на другое. Однако широкие плечи, длинные руки и (в меньшей степени) цепкие пальцы ног наводят на мысль, что это существо, по крайней мере пребывая на «архаической» ступени развития, еще отчасти обитало или находило укрытие на деревьях.

* * *

В 1830-х годах Вильгельм фон Гумбольдт, отец современного языкознания, высказал догадку, что человек стал ходить на двух ногах из-за возникновения речи, чтобы «не бубнить в землю и не заглушать голоса».

Однако четыре миллиона лет прямохождения не оказали какого-либо воздействия на развитие речи.

* * *

Тем не менее «грацильные» и «массивные» австралопитеки, скорее всего, обладали способностью выделывать простые орудия – из кости и даже камня. Характер износа на этих орудиях, различимого под микроскопом, наводит на предположение, что их использовали отнюдь не для убийства или разделки туш, а для выкапывания луковиц и корней растений. Вероятно, австралопитек ловил молодую газель, если та оказывалась на его пути и ей не удавалось удрать. Может быть даже, он систематически охотился, как это делают шимпанзе. Но по-прежнему оставался более или менее вегетарианцем.

А вот первый человек уже был всеяден. Об этом говорит само строение его зубов. Судя по каменным орудиям, которые во множестве находят вокруг стоянок, он, вероятно, расчленял туши животных и поедал их мясо. Однако вполне возможно, что он был скорее падальщиком, чем охотником. Возникновение первого человека совпадает по времени со вторым климатическим переворотом.

Климатологи установили, что примерно 3,2–2,6 миллиона лет назад на земле произошло резкое падение температуры, известное теперь как Первое северное оледенение; тогда впервые образовался сплошной ледяной покров на Северном полюсе. В Африке это привело к катастрофе.