Читаем Тропы песен полностью

Прошел мимо бестолковых молодых тел, качавших мускулы в «Развлекательно-оздоровительном центре», потом свернул направо, пошел вдоль реки и остановился прочесть табличку, вывешенную около эвкалиптов-призраков:

Сновидения Инджалка (Гусеницы)

Проезд воспрещен

За нарушение штраф 2000$

Там и глядеть-то было не на что – во всяком случае, белому человеку: порванная изгородь из колючей проволоки, беспорядочно лежащие ломкие камни, куча битых бутылок на жесткой траве.

Я пробежался еще немного, добежал до ущелья, но бегать было уже слишком жарко, и, развернувшись назад, я перешел на шаг. Толстяк все еще плавал в бассейне, а рядом с ним его жена. Поверх волос, накрученных на бигуди, у нее была натянута розовая морщинистая шапочка.

Я принял душ и уложил вещи. Прихватил стопку своих старых записных книжек. Там были записи для моей кочевнической книги: рукопись я сжег, а вот блокноты сохранил. Некоторые страницы я не просматривал уже лет десять. Мешанина из почти неразборчивых конспектов, мыслей, цитат, кратких бесед, путевых заметок, черновиков рассказов… Я взял их с собой в Австралию, потому что надеялся укрыться где-нибудь в пустыне, подальше от библиотек и чужих трудов, и свежим взглядом просмотреть все, что там записано.

Когда я вышел из номера, меня остановил светловолосый лохматый юноша в заплатанных линялых джинсах. Лицо у него было красное, он, похоже, очень волновался. Спросил, не видел ли я паренька-аборигена:

– Такого, с растаманской прической…

– Нет, – ответил я.

– Если увидишь, скажи ему: Грэм ждет около фургона.

– Ладно, – сказал я и пошел завтракать.

Допивал уже вторую чашку отвратительного кофе, когда в столовую вошел тот второй Брюс. Он плюхнул свою каску на мой столик. Я сообщил ему, что уезжаю из города.

– Ну, значит, мы больше не увидимся, Брю, – сказал он угрюмо.

– Может быть, и нет, Брю.

– Ладно, прощай, Брю!

– Прощай!

Я пожал ему руку, и он отправился за своей овсянкой.

Аркадий приехал в девять часов на коричневой «тойоте-лендкрузере». В багажнике на крыше лежали четыре запасных колеса и целая батарея канистр. Аркадий был одет в свежевыстиранную рубашку цвета хаки со следами оторванных капральских нашивок и благоухал мылом.

– Вид у тебя щегольской, – заметил я.

– Это ненадолго, – ответил он. – Уверяю тебя, совсем ненадолго.

Я бросил свою сумку на заднее сиденье. Машина была заставлена ящиками с прохладительными напитками и «эски». «Эски» – сокращенно от «эскимоса» – полистироловый контейнер со льдом, без которого путешествие по пустыне немыслимо.

Мы проехали половину Тодд-стрит, как вдруг Аркадий притормозил, нырнул в книжный магазин «Пустыня» и вскоре вышел, держа в руках «пингвиновское» издание[22] «Метаморфоз» Овидия.

– Это тебе подарок, – сказал он. – Будет что читать в дороге.

Мы выехали на окраину города, проехали мимо пабов «Бед Шед» и «Территори Реккинг» и остановились возле лавки ливанца-мясника, чтобы купить мяса. Когда мы вошли, сын мясника поднял голову, а потом продолжил точить нож. В течение следующих десяти минут мы до отказа забивали «эски» кусками мяса и сосисками.

– Угощу стариков, – сказал Аркадий.

– Да это же чертова прорва!

– Погоди, – ответил он. – Вот увидишь: они целую корову способны на ужин слопать.

Купили мы мяса и для одного старого буши[23] по имени Хэнлон, который жил бобылем за глен-армондским пабом.

Мы поехали дальше, мимо поворота на телеграфную станцию в Олд-Алис, и наконец оказались среди голой, поросшей низким кустарником равнины Бёрт-Плейн.

Дорога представляла собой прямую ленту асфальта, по обе стороны от нее тянулись полоски рыжей грязи, в которой росли дыни-падди. Дыни эти – величиной с крикетные мячи. В Австралию их привезли афганцы – на корм своим верблюдам. Иногда Аркадию приходилось сворачивать в дынные посадки, чтобы уступить дорогу автомобильному поезду, мчавшемуся на юг. Эти поезда состояли из трех сцепленных трейлеров. Они не снижали скорости, выскакивали прямо из знойно-миражной дали и нахально неслись по шоссе.

Каждые несколько километров мы проезжали мимо ворот скотоводческой станции или насоса с ветряным двигателем, вокруг которого паслась скотина. Нам попадалось много дохлых животных, валявшихся копытами вверх: вздутые от газа трупы клевало воронье. Дожди запоздали на два месяца.

– Убыточные земли, – пояснил Аркадий.

Почти все лучшие арендаторские участки были скуплены иностранцами – Вестиз, Банкер-Хант и тому подобные. Неудивительно, что жители Северной Территории чувствовали себя обманутыми!

– Страна против них, – продолжал Аркадий. – Политики против них. Многонациональные компании против них. Аборигены и те против них. Как будто эта земля хороша только для аборигенов.