Читаем Триумф Боло полностью

Двигаюсь на 300 метров к западу и беру на мушку мои «батареи». Поджигаю отдельными выстрелами горючую легковоспламеняющуюся жидкость 0,25 процента труб взрывается, не запустив своих метательных снарядов. Остальные срабатывают как задумано. Этого хватит. Быстро двигаюсь прочь. Все три вражеские машины открывают огонь по оставленной мною позиции и по летящим в их сторону болванкам.

Пушкарь вжался в каменистый склон между Ледышкой и поднимавшимся к ним «Яваком». Оставалось лишь лежать, задыхаясь от ужаса, и палить в надвигавшегося монстра без всякой надежды его повредить. Огромный урод неумолимо приближался. Неожиданно со стороны Рыжей раздались приглушенные взрывы. Неясный грохот привлек внимание врагов. Все три «Явака» остановились и открыли стрельбу по каким-то непонятным целям.

— Покажи им, рыжая! — вырвалось у Пушкаря.

Как будто в ответ, из-за гряды высунулась «рука» Рыжей с пушкой, сразу же открыв огонь. Мгновенно взорвалась главная пушка ближайшего «Явака», через считаные миллисекунды вышли из строя главные пушки двух других. Пушкарь услышал вопль восторга с позиции второй группы. Монстры ответили пальбой из вспомогательных систем оружия, сенсорная решетка Рыжей разлетелась дождем осколков.

О черт!..

Без этой решетки ее пушка почти ослепла, возможности восприятия окружения многократно уменьшились. Она может стрелять, но былой меткости достичь невозможно. Пушка Рыжей уже исчезла, и через кошмарное мгновение, заставившее его задержать дыхание в переполненных пылью легких, Рыжая вылезла из-за скалы. Экраны «Хамелеона» придали ей облик легкого «Явака». Она бешено палила по своей бывшей позиции.

Команда Милуоки попыталась было, воспользовавшись замешательством, рвануться к Рыжей. Малые калибры вражеской машины безжалостно загнали их обратно. Сердце Пушкаря упало.

— Хорошо придумано, Рыжая, — пробормотал он. — Жаль только, что без толку. Одна против трех и без главной решетки... Я рад, что был знаком с тобой, малышка...

Сейчас он жалел, что не сказал ей о своих чувствах.

Перестраиваю экраны системы «Хамелеон» на видео- и электронный облик машины врага «Явак» класса Ц. Броня у меня легкая. Нужен щит. При помощи манипуляторов подтягиваю к себе валуны и выстраиваю из них стену на броне спереди. Больше одного прямого попадания она не выдержит, но больше я ничего не могу сделать. Стена из валунов тоже скрыта за экранами «Хамелеона».

Выхожу из укрытия, излучая частоты врага и стреляя по своей бывшей позиции. Выигрываю время: враг обращается ко мне, колеблется. Меня запрашивают, требуют подтверждения. Попытка прорыва второй группы проваливается. Стреляю по вражеской машине, карабкающейся по склону по направлению к первой десантной группе. В течение 0,92 секунды несколько попаданий проламывают корпус врага, он взрывается и интенсивно горит. Одна машина врага уничтожена.

Ближайший ко мне «Явак» выстреливает 5 минами — не в меня, во вторую группу. Стреляю по летящим минам. Без главной сенсорной решетки я не могу точно прицелиться в каждую мину, даже летящую по рассчитанной баллистической траектории поэтому веду огонь рассеянными пачками, 4 мины взрываются в полете, 5 как раз над сетевым экраном второй группы. Экран взрывается.

— Милуоки! Милуоки, ответь! — Ответа нет. Я вне себя от беспокойства.

Пушкарь на линии связи прямого видения.

— Рыжая! Скажи Дугу, пусть сматывается! Нам ничто не поможет! Здесь черт...