Читаем Триумф Боло полностью

При данных обстоятельствах я ничем не могу им помочь, пока не передам сообщение флоту. Я это понимаю. Но я также понимаю, что надо срочно что-то предпринять. Это мои мальчики, я не могу их оставить в беде. Я отвечаю за их безопасность, это внедрено в основы моей психотроиики. Я должна им помочь.

Должна.

Подробнее рассматриваю тактическую ситуацию с ловушкой, в которой оказались десантные группы.

Обнаруживаю возможное решение. Быстро двигаюсь к складам шахты.

Мой командир резко одергивает меня.

— Нельзя, Рыжая! Нельзя до контакта с флотом. — Голос его напряжен, он переживает за своих людей.

— Я понимаю, Дуг, я только готовлюсь к моменту, когда я уже передам сообщение. Кажется, я нашла способ увеличить наши шансы помочь им, не вступая в бой.

— Интересно.

Я уже готовлю ключевые элементы своего плана, когда начинаю рассказывать.

— Это будет диверсия. Мне нельзя выходить из укрытия, но я могу использовать эти трубы и рудные болванки без нарушения маскировки. Диверсия даст нашим ребятам шанс оторваться от противника.

— Давай. ДеФриз, пристегнись. Банджо, помоги ему. Рыжая, скажешь, когда установится связь с флотом.

Устанавливаю трубы рядами, втыкаю их в поверхность с помощью наружных манипуляторов. Заливаю в трубы нефтехимикаты из резервуаров. В каждую из труб опускаю по болванке руды. Я почти закончила, когда получила сигнал от флота. Они вышли из коридорного космоса на 23 секунды раньше срока.

— Сигнал от флота получен, Дуг; передаю информацию.

Передаю сообщения десантных групп, очень важные для успеха операции. Передача может меня демаскировать, выдать мое положение. Нужно уходить. Уже на ходу получаю подтверждение от флота. Мои данные приняты и поняты. Мы успешно выполнили боевую задачу.

— Флот подтвердил прием информации, Дуг.

— Ну, теперь давай.

Я продвигаюсь на западу достаточно близко для того, чтобы наблюдать первую группу при помощи телескопического хлыста, и готовлюсь к началу операции по спасению моих мальчиков.

Воздух под экранами раскалялся.

Снаружи было жарче, выражаясь образно, но внутри было жарко в буквальном смысле слова, и становилось все жарче. С каждым попаданием температура подскакивала на пять градусов. Скафандры пока спасали, но, когда температура воздуха под экранами поднялись до девяносто трех градусов, даже они достигли предела своих возможностей. Пушкарь без всяких гадалок и ясновидящих четко представлял перспективы своей группы.

— Черт! A-а, черт! — Орлиный Коготь отдернул от гашетки обожженную руку и затряс ею в горячем воздухе. Металл прожигал перчатку. Индикатор температуры в шлеме Пушкаря показывал девяносто восемь градусов. К югу экран Милуоки Петры получил еще одно прямое попадание.

— Милуоки! Как слышно?

Треск...

Потом обрывок:

— ...прошло...

— Здесь нельзя больше оставаться! С севера подходит пехота!

Ответа он не слышал — да и слышал ли его Милуоки? Еще попадание в экран. Орлиный Коготь подхватил кусок камня, чтобы хоть им нажимать на спуск. Он палил по надвигавшемуся прямо на него «Яваку». Но проклятая машина была слишком велика и крепка. Оружие людей было рассчитано на борьбу с пехотой и легкими транспортными средствами.

Тактика в принципе не предусматривала, что на них нападут. Но теперь это не имело значения. Речь шла о выживании. Подсознание шептало: «Беги!» Он пытался подавить этот внутренний порыв. Вражеские машины отрезали все пути к бегству.