Читаем Триумф Боло полностью

— Вы все меня знаете. Я мечтал выращивать обильные урожаи. Как и все вы, я присоединился к этой экспедиции, надеясь, что мы создадим себе прекрасную жизнь. Но теперь это неосуществимо. Люди вроде Тилли хотят, чтобы мы продолжали борьбу. За что? Чтобы негодяи смогли уничтожить наших детей у нас на глазах, как только мы туда прибудем? Мы должны вести полуголодную жизнь, отказаться от детей, отказаться от всего присущего человеку — ради чего? Чтобы попасть в лапы неизвестных убийц. Они признают, что Мир Матсона захвачен этой инородной чумой. С ними нечем бороться. Капитан и двое его подчиненных вооружены игольниками, которых мы испугаемся, но на корабле нет ничего, что можно противопоставить врагу. И я прошу — умоляю, — не надо продлевать эту агонию. Давайте умрем сейчас, спокойно, достойно, от собственных рук, умрем людьми.

Он сошел с платформы при полном молчании аудитории.

Тилли видела по лицам, что на многих его слова произвели глубокое впечатление. Она не знала, что сказать. Она понимала, чувствовала, что Ханк Бидл заблуждается, но людей надо убеждать словами. Чтобы выиграть время, она прокашлялась. Ее взгляд упал на стоявшую впереди Анни Дитрик с выпирающим вперед животом. Большой срок беременности. Испуганные глаза, бледные губы. «Что делать? — спрашивал ее взгляд. — Я не хочу, чтобы мой ребенок умер...»

— Я ветеринар, — начала тихим голосом Тилли. — Наиболее тяжелое в работе любого врача — видеть, что пациент безнадежен. Мне приходилось усыплять животных, которых нельзя было спасти. Может быть, кому-нибудь из вас доводилось смотреть в глаза чувствующего, страдающего создания, сознавая, что вы его убиваете? Да, из добрых побуждений, чтобы избавить от страданий, но все равно... Может быть, вы считаете, что готовы... Может быть, так оно и есть. Я не могу отвечать за каждого из вас. Но о себе я могу сказать.

В каком-то смысле эта колония стала моим пациентом. Мы больны, нам больно. Но безнадежны ли мы? Является ли единственным выходом эвтаназия? Может быть, это лишь способ не смотреть в глаза неприятной реальности? Иногда легче сдаться и умереть, особенно если жизнь причиняет боль тебе и тем, кого ты любишь. Некоторые из вас могут склоняться к такому выходу из положения. Но и они не могут делать выбор за других. И для любого, кто выберет жизнь, я сделаю все что в моих силах, чтобы дать ему шанс выжить, чтобы осуществить эту возможность.

Мы фермеры. Если кто и может заставить эту сельскохозяйственную колонию на борту плодотворно работать, так это мы. У нас есть семена и материал для гидропоники. Каждый из вас знает, что гидропоника хорошо работает в условиях невесомости. Первый год будет жестким, да, но уже второй принесет облегчение, и каждый последующий будет еще лучше. Не отказывайтесь от своего будущего. За двадцать лет многое может произойти. Войны заканчиваются, политические границы меняют очертания. Нас могут спасти, в конце концов... Если кто-то хочет сдаться без боя... Я не могу принять такого отношения к жизни.

Она замолчала. Кто-то в задних рядах одобрительно крикнул, кто-то захлопал в ладоши, аплодисменты усилились. Очертания помещения расплылись перед увлажнившимися глазами Тилли. Результаты голосования были двести девяносто семь против сорока восьми, Тилли победила.

Через полчаса эти сорок восемь тихо ушли из жизни в своих комнатах, отравив и собственных детей.

Тилли не могла себя простить. Действия взрослых это одно, а смерть детей... Надо было их временно арестовать...

Она не отвечала на вызовы, и Льюис Лиффи сам пришел к ней.

— К вам можно? — спросил он тихо.

Она пожала плечами. Он вошел и прикрыл дверь. Тилли сидела в уголке разворошенной койки, подтянув колени к подбородку. Она долго плакала, но сейчас словно оцепенела.

— Хотя они вас и выбрали снова, доктор Матсон, вы не обречены на эту работу. Вы можете в любое время снять значок.

Она посмотрела на него и увидела в его глазах печаль и сочувствие, но не жалость. Ни намека на жалость.

— А если мы ошибаемся? Если правы были Оливер Парлан и Ханк Бидл? Может быть, мы ведем этих людей на ужасную смерть...

Лицо его стало строже.

— Да, вполне вероятно. Возможно все, что угодно. Может, Конкордат отбил вторжение, но Матсоном заниматься не будет. Вероятно, это будет невозможно. Я видел миры настолько опустошенные, что там сто лет после войны ничего не вырастает...

Конечно, Льюису по ночам тоже не спалось.

— Может быть, прибыв на пустую планету, мы не сумеем связаться с Конкордатом. Мы можем найти там цветущий город. Мы не знаем, что найдем там.

— И тех, кого мы оставили на Фазе I, мы больше не увидим?

Льюис открыл рот для ответа, но замешкался:

— Откровенно?

— Вы же сейчас говорили откровенно.

— Да. Но при данных обстоятельствах... — Голос его изменился, и у Тилли сжалось сердце. — У меня была маленькая девочка на Скарсдэйле, доктор Матсон. Ей только что исполнилось семь лет. Зовут ее Джинни. Я простился с ней окончательно, когда понял, что мы не можем возобновить связь.

Тилли надолго замолчала. Потом прошептала: