Читаем Трюк полностью

Трюк

Если бы этот парень еще и говорил, как пещерный человек, выдавая по нескольку слогов за раз, он мог бы мне реально понравиться. Я думал, что умею быть тем еще мудаком, но Мэтт даст мне сто очков вперед.

Глава 3

МЭТТ

Мы сидим за столом с зажженными свечами, и Ноа тянется к моей руке. Я напрягаюсь; желание отстраниться становится невыносимым. Максимально спокойно высвобождаю ладонь и кладу себе на колено.

— Окей, что не так? — спрашивает Ноа.

— Ты о чем?

Ноа обводит взглядом зал ресторана. Кроме нас здесь несколько пар, скорее всего потому, что за комфорт уединения в этом месте приходится нехило доплачивать.

— У тебя проблемы с проявлением чувств на публике? — склонившись ближе, спрашивает Ноа. — Потому что, как я понимаю, смысл нашего пребывания здесь именно в том, чтобы показать, как сильно мы влюблены. Но никто не поверит, глядя на то, как ты от меня шарахаешься. Придется найти способ демонстрировать чувства без нежностей, если они тебя напрягают.

— Я не против публичного проявления чувств, — огрызаюсь я. — Просто… не привык. Касаться мужчин я позволял себе только в клубах, где мог притвориться кем-то другим.

Ноа откидывается на спинку стула.

— До того, как новости появились в таблоидах, сколько людей знало, что ты гей?

Глубоко вздохнув, я тянусь за бокалом вина, которое заказал Ноа, как только мы переступили порог этого дурацкого ресторана.

— Мэтт…

— Нисколько, ясно?

— Нисколько? Ты же мутил с Мэддоксом в колледже.

Я пожимаю плечами.

— Это не значит, что я рассказал ему правду о себе. Мы негласно договорились, что просто дурачимся, притворялись натуралами, хотя и занимались не совсем… «натуральными» вещами.

Ноа улыбается.

— Ты сейчас явно стараешься опустить подробности, да?

Я наклоняюсь вперед.

— Боюсь, если скажу, что видел Мэддокса голым, это волшебным образом материализует сюда Дэймона, и он надерет мне задницу.

Ноа поднимает руку:

— Эй, эй, подожди минуточку! Это что, была шутка? Ты пошутил?

Я глубоко вздыхаю.

— Я не всегда веду себя как придурок. Просто, вот это все, — я показываю на нас обоих, — напрягает. Я не знаю, как вести себя с бойфрендом на публике, потому что я этого не делал. У меня никогда не было отношений.

— Никогда?

— Я не мог позволить, чтобы о них стало известно. Не хотел заставлять кого-то скрываться. И я никому не доверял настолько, чтобы открыть свой секрет.

— Ну и как, получилось? — Ноа намекает на то, где мы и почему.

— Ну, как оказалось, анонимные связи в клубах тоже не так уж надежны.

— Да? А так и не скажешь.

— Попробуй воздерживаться сам, и посмотрим, как скоро ты окажешься в захудалом ночном клубе в поисках того, кто тебе отсосет.

— Благодаря тебе, я скоро узнаю каково это. Придется хранить целибат, пока я буду твоим «бойфрендом».

Я об этом даже не подумал. После скандала пропало всякое желание искать подобные приключения, но и в голову не приходило, что Ноа окажется в такой же ситуации.

— Прости.

Ноа улыбается.

— Это место только что стало моим самым любимым на корабле — ты и пошутил, и извинился за пару минут. Может, оно волшебное?

Я вздыхаю.

— О, подождите, он вернулся. Проехали.

— Почему у меня такое чувство, что тебе часто надирают задницу?

Ноа ухмыляется.

— Уверен, ее надирали бы гораздо чаще, если бы у моего большого, грозного папочки не было списка адвокатов длиннее родословной семейства Кардашьян.

— Послушай, я знаю, что вел себя как засранец, и хочу сказать спасибо, что ты так оперативно вытащил нас с парковки и увез от репортеров. Я постараюсь сдерживаться, но…

— У тебя сейчас трудные времена. Не переживай о том, что мне придется забыть о сексе и поддерживать нашу ложь. Я знал, на что подписывался.

— Почему ты согласился на это?

Заверения Ноа, что он делает это ради Дэймона, не имеют для меня никакого смысла.

— У меня свои причины, как и у тебя. — Ноа делает глоток вина и продолжает: — Хотя я надеялся, что ты окажешься более благодарным.

— Так и есть. В смысле, я благодарен. Не совсем представляю, как это сработает или поможет заполучить контракт, но Мэддокс сказал, что Дэймону можно доверять, и я так и делаю. Не хочу быть придурком, но я ставлю на карту все, что у меня есть. От этого зависит моя жизнь.

Ноа кивает.

— Это огромное давление.

Сейчас, посреди океана, вдали от идиотских фотографов, я впервые с начала этого безумия могу свободно дышать.

— Ну что, мир? — спрашиваю я. — Может, начнем все заново?

Ноа слишком долго смотрит, не отвечая, и я начинаю нервно ерзать. Затем поднимает бокал.

— Согласен.

Наш «мир» длится весь ужин, но затем все снова идет наперекосяк.

***

Мы возвращаемся в каюту, и Ноа протягивает мне пиво из мини-бара. Но только я думаю выйти на балкон, Ноа тянет меня назад.

— Давай здесь поговорим. Я выходил туда утром и слышал разговоры даже из кают на нижних палубах.

Я киваю и устраиваю задницу на крохотном диванчике. Ноа умудряется пристроиться рядом.

До нас доносится грохот волн Атлантического океана, бьющихся о борт. Все спокойно, пока Ноа не открывает рот.