– Странно… – вдруг сказала Белла. – Пару раз были еще такие звонки. Тоже просили мисс Чен. По личному делу. Мне показалось, что это звонил не Эван, голос был какой-то глухой, будто ватный и фамилию Чен он произносил по-другому. Но я решила, что Эван мог попросить кого-то из друзей дозвониться до Синди.

– И она принимала только рабочие звонки?

– Не знаю. Когда мы работаем вдвоем, то почти не обращаем внимания друг на друга. У нас даже есть специальная гарнитура, чтобы не отвлекаться на посторонние шумы.

– Значит, это был обычный день?

– Ну, как сказать. Где-то незадолго до четырех Синди вдруг сказала, что у нее кружится голова и ушла в свою комнату. Точнее, в комнату, которую она делила с Жизель, но той не было. Минут двадцать мне пришлось крутиться одной. А потом Синди выскочила и заявила, что хочет немного пройтись, подышать свежим воздухом. И снова ее не было около часа. Вернулась совсем бледная. Сказала, что съела что-то не то за ленчем, но теперь ей лучше.

– Вы не помните, что так ее расстроило?

– Я же сказала, съела что-то не то. Вид был такой, будто ее стошнило. Я спросила, не хочет ли она пойти к врачу, раз Жизель должна скоро вернуться, но она ответила, что теперь все в порядке.

– Не звонок Эвана или его друга так на нее подействовал?

– Нет. Эван позвонил уже ближе к пяти, когда Жизель вернулась. Она и взяла трубку и уже хотела его снова отшить, как вдруг Синди сама выхватила у нее трубку и сказала, что готова встретиться с ним вечером, когда останется одна. Вообще-то это не по правилам…

– Все в порядке, Белла. У нас же здесь все-таки не тюрьма, – успокоила ее управляющая.

– И последний вопрос, Белла. Синди ничего не сказала вам с Жизель перед вашим уходом? Например, о том, что все-таки решила выйти замуж за Эвана?

– Спросите Жизель. Они шушукались в гостиной, пока я наводила марафет. Жизель эта тема очень интересовала. Она весь вечер накануне изводила Синди вопросами, что это за китайский красавчик и насколько он богат.

Белла вернулась к работе, а на ее место вскоре пришла Жизель Ламонт. Имя было явно фальшивым, как и сама девушка.

По-своему Жизель была очень эффектна, худенькая, с высокой грудью и еще более высокой модной прической. Лицо тоже могло бы показаться симпатичным, если бы не острый нос и полное отсутствие подбородка. Она говорила, слегка выпячивая губы, и периодически стреляла в меня хитрым взглядом из-под густо накрашенных ресниц, похожих на обувную щетку. Не думаю, что девушка намеренно флиртовала со мной, просто такая манера поведения была для нее естественной. Толку от нее было мало, поскольку единственное, о чем Жизель была готова распространяться часами – какой ужас она испытала, вернувшись с подругой домой из танцевального клуба и обнаружив Синди задушенной на полу гостиной. Мне показалось, что она повторяла эту историю не первый раз, и ее рассказ уже украсил собой пару бульварных изданий.

Эвана Линя девушка называла не иначе, как извергом и душегубом, и твердо заявила, что Синди сказала ей, что «никогда не выйдет за него замуж». Я подумал, что Жизель явно не из тех, кто внимательно слушает свою соседку и открыт чужим переживаниям.

– Когда вы вернулись в квартиру, то не заметили ничего необычного?

– Ну… Синди. Она лежала около стола. Это выглядело так ужасно…

– А кроме мертвого тела? Может, видели кого-то подозрительного на улице?

– А? В смысле этого китайца? Так он ушел наверное раньше. Нас подвезли ребята из клуба, и мы с Беллой сразу поднялись в квартиру.

– А в квартире ничего не пропало? Вы жили в одной комнате с Синди. Вам не показалось, что в ее вещах чего-то не хватает?

– Все было на месте… Да у нее и не было ничего такого, кроме нескольких платьев, туфель и семейных фотографий. Мы тут не шикуем, знаете ли.

– Мистер Чен приходил два дня назад за вещами дочери, – вмешалась миссис Плоткин. – Он бы заявил, если бы пропало что-то ценное. Но Синди и правда въехала сюда с одним чемоданом и была не из барахольщиц. Она откладывала зарплату. Ее чековая книжка была в порядке.

Управляющая красноречиво взглянула на Жизель, которая видимо как раз спускала все деньги на развлечения и тряпки. На лице девушки тем временем отразилась мощная работа мысли, которая немного облагородила ее крысиное личико.

– Погодите! – воскликнула она. – Ее часы. Они пропали.

<p>Глава 17</p>

– Что? – спросили мы в унисон с управляющей.

– У нее были такие ужасные мужские часы с черным циферблатом, – разжевала Жизель. – На вытертом ремешке. Совершенно ей не шли. Я бывало спрашивала, кто подарил ей такую гадость, как будто парень не мог выбрать красивый браслетик с бриллиантами, если уж хотел, чтобы его поминали добрым словом, но она отмалчивалась. Я думала, может, это какая-то семейная реликвия, хотя я бы на ее месте засунула такое сокровище подальше в самую пыльную коробку.

– Я их помню, – медленно произнесла миссис Плоткин. – Хотя не знала, что они пропали. Мистер Чен ни разу не упомянул часы, и в полиции о них не спросили.