Читаем ТРИПУРА РАХАСЬЯ полностью

93-95. "Будучи связанной также с её двумя внуками, господином Огнедышащей пастью и господином Презренным, она стала совершенно несчастной и, в результате, дала обществу повод испытывать ненависть и отвращение к ней. Я также, дорогой, пала духом из-за симпатии к ней. Так прошло несколько лет, пока господин Непостоянный, находившийся во власти госпожи Ненасытности, не потерял всякую инициативу, всецело оказавшись в её руках.

96-107. "Его судьба была предрешена, и он нашёл прибежище в граде (обители) с десятью вратами. Там он жил с госпожой Ненасытностью, своими сыновьями и своей матерью, всегда ища наслаждений, но сталкиваясь только со страданиями дни и ночи напролёт. Горя в страшном огне господина Огнедышащей пасти и испытывая презрение со стороны господина Презренного, он метался повсюду в состоянии крайнего возбуждения. Он заходил в дома его других пяти сыновей, но от этого он запутывался ещё больше и, сбитый с толку, он не был счастлив. На мою спутницу также сильно подействовало тяжёлое положение её сына, и она снова пала духом, и всё же она продолжала жить в том же граде. Госпожа Ненасытность с двумя её детьми - господином Огнедышащей пастью и господином Презренным - была на содержании госпожи Невежество - бабушки её мужа, и господина Глупца, её свёкра. Она сошлась с другой женой её мужа - госпожой Неустойчивой, и даже была близка с ней. (Завоёвывая расположение их всех), она полностью подчинила своей воле своего мужа, господина Непостоянного.

"Я также продолжала жить там из-за моей любви к моей подруге. В противном случае ни один из них не смог бы оставаться в том граде без меня - их хранительницы, хотя я умирала при этом вследствие смертности моей подруги.

"Иногда я становилась сокрытой госпожой Невежество, временами я была одурачена господином Глупцом, становилась непостоянной из-за господина Непостоянного, становилась неустойчивой из-за госпожи Неустойчивой, меня охватывал гнев при контакте с господином Огнедышащей пастью, и иногда я выглядела презренной рядом с господином Презренной. Во мне отражались все настроения моей подруги, ибо она бы умерла, если бы я оставила её хотя бы на минуту. Из-за моей компании все остальные люди всегда принимали меня за куртизанку, в то время как проницательные люди могли видеть, что я всегда оставалась чистой и незапятнанной.

108-111. "Ибо та Всевышняя Благая Единая, моя Мать, всегда чистая и ясная, более обширная, чем пространство, и более тонкая, чем наитончайшее; она всеведущая, и в то же время про неё нельзя сказать, что она что-то знает; она свершает всё, и всё же остаётся бездеятельной; она поддерживает всё, но её саму не поддерживает никто; все зависят от неё, а она не зависит ни от кого; все формы - её, но у неё самой нет никакой формы; все принадлежат ей и являются её частью, но она не привязана ни к кому; хотя она освещает всех и вся, никто ничего не знает о ней, и не сможет узнать ни при каких обстоятельствах; она - Блаженство, и всё же она не блаженна; у неё нет ни отца, ни матери; бесчисленны её дочери, подобные мне.

112-113. "Моих сестёр столь же много, сколько волн в море. Все они, о царевич, подобны мне, будучи вовлечёнными в дела своих спутников. Хоть я и разделяю жизнь своих спутников, всё же я нахожусь во власти самых могущественных чар, благодаря которым по своей природе я в точности подобна моей Матери.

114. (Рассказ продолжается снова.)

115. "Когда сын моей подруги отправлялся отдыхать, он всегда крепко спал на коленях его матери; когда господин Непостоянный спал, то и все остальные, включая его сыновей, также спали, поскольку никто не мог оставаться бодрствующим.

116. "В таких случаях град охранялся господином Движением, близким другом господина Непостоянного, который всегда двигался туда и сюда рядом с двумя верхними вратами.

117. "Моя подруга, мать господина Непостоянного, в это время лицезрела всё это спящее семейство, включая своего сына и свою порочную подругу - её свекровь.

118. "Я же обычно в это время устремлялась к моей Матери и пребывала в блаженстве в её любящих объятиях. Но я была обязана возвращаться в град сразу же, как только спящее семейство просыпалось.

119. "Этот господин Движение, друг господина Непостоянного, самый могущественный среди них, и все они остаются живыми благодаря ему.

120-121. "Хотя он один единственный, он множит себя, проявляется как город и его граждане, пронизывает их всех и защищает и поддерживает их.

122. "Без него все они рассыпались бы и потерялись, как жемчужины без нити ожерелья.

123. "Он - связь между обитателями и мной; уполномоченный мной, он выполняет в городе ту же функцию, что и нить в ожерелье.

124. "Когда тот град (обитель) приходит в упадок, он собирает всех обитателей вместе и ведёт их в другой, оставаясь их главой.

Перейти на страницу:

Похожие книги

Манъёсю
Манъёсю

Манъёсю (яп. Манъё: сю:) — старейшая и наиболее почитаемая антология японской поэзии, составленная в период Нара. Другое название — «Собрание мириад листьев». Составителем антологии или, по крайней мере, автором последней серии песен считается Отомо-но Якамоти, стихи которого датируются 759 годом. «Манъёсю» также содержит стихи анонимных поэтов более ранних эпох, но большая часть сборника представляет период от 600 до 759 годов.Сборник поделён на 20 частей или книг, по примеру китайских поэтических сборников того времени. Однако в отличие от более поздних коллекций стихов, «Манъёсю» не разбита на темы, а стихи сборника не размещены в хронологическом порядке. Сборник содержит 265 тёка[1] («длинных песен-стихов») 4207 танка[2] («коротких песен-стихов»), одну танрэнга («короткую связующую песню-стих»), одну буссокусэкика (стихи на отпечатке ноги Будды в храме Якуси-дзи в Нара), 4 канси («китайские стихи») и 22 китайских прозаических пассажа. Также, в отличие от более поздних сборников, «Манъёсю» не содержит предисловия.«Манъёсю» является первым сборником в японском стиле. Это не означает, что песни и стихи сборника сильно отличаются от китайских аналогов, которые в то время были стандартами для поэтов и литераторов. Множество песен «Манъёсю» написаны на темы конфуцианства, даосизма, а позже даже буддизма. Тем не менее, основная тематика сборника связана со страной Ямато и синтоистскими ценностями, такими как искренность (макото) и храбрость (масураобури). Написан сборник не на классическом китайском вэньяне, а на так называемой манъёгане, ранней японской письменности, в которой японские слова записывались схожими по звучанию китайскими иероглифами.Стихи «Манъёсю» обычно подразделяют на четыре периода. Сочинения первого периода датируются отрезком исторического времени от правления императора Юряку (456–479) до переворота Тайка (645). Второй период представлен творчеством Какиномото-но Хитомаро, известного поэта VII столетия. Третий период датируется 700–730 годами и включает в себя стихи таких поэтов как Ямабэ-но Акахито, Отомо-но Табито и Яманоуэ-но Окура. Последний период — это стихи поэта Отомо-но Якамоти 730–760 годов, который не только сочинил последнюю серию стихов, но также отредактировал часть древних стихов сборника.Кроме литературных заслуг сборника, «Манъёсю» повлияла своим стилем и языком написания на формирование современных систем записи, состоящих из упрощенных форм (хирагана) и фрагментов (катакана) манъёганы.

Антология , Поэтическая антология

Древневосточная литература / Древние книги
Шицзин
Шицзин

«Книга песен и гимнов» («Шицзин») является древнейшим поэтическим памятником китайского народа, оказавшим огромное влияние на развитие китайской классической поэзии.Полный перевод «Книги песен» на русский язык публикуется впервые. Поэтический перевод «Книги песен» сделан советским китаеведом А. А. Штукиным, посвятившим работе над памятником многие годы. А. А. Штукин стремился дать читателям научно обоснованный, текстуально точный художественный перевод. Переводчик критически подошел к китайской комментаторской традиции, окружившей «Книгу песен» многочисленными наслоениями философско-этического характера, а также подверг критическому анализу работу европейских исследователей и переводчиков этого памятника.Вместе с тем по состоянию здоровья переводчику не удалось полностью учесть последние работы китайских литературоведов — исследователей «Книги песен». В ряде случев А. А. Штукин придерживается традиционного комментаторского понимания текста, в то время как китайские литературоведы дают новые толкования тех или иных мест памятника.Поэтическая редакция текста «Книги песен» сделана А. Е. Адалис. Послесловие написано доктором филологических наук.Н. Т. Федоренко. Комментарий составлен А. А. Штукиным. Редакция комментария сделана В. А. Кривцовым.

Автор Неизвестен -- Древневосточная литература

Древневосточная литература
Пять поэм
Пять поэм

За последние тридцать лет жизни Низами создал пять больших поэм («Пятерица»), общим объемом около шестидесяти тысяч строк (тридцать тысяч бейтов). В настоящем издании поэмы представлены сокращенными поэтическими переводами с изложением содержания пропущенных глав, снабжены комментариями.«Сокровищница тайн» написана между 1173 и 1180 годом, «Хорсов и Ширин» закончена в 1181 году, «Лейли и Меджнун» — в 1188 году. Эти три поэмы относятся к периодам молодости и зрелости поэта. Жалобы на старость и болезни появляются в поэме «Семь красавиц», завершенной в 1197 году, когда Низами было около шестидесяти лет. В законченной около 1203 года «Искандер-наме» заметны следы торопливости, вызванной, надо думать, предчувствием близкой смерти.Создание такого «поэтического гиганта», как «Пятерица» — поэтический подвиг Низами.Перевод с фарси К. Липскерова, С. Ширвинского, П. Антокольского, В. Державина.Вступительная статья и примечания А. Бертельса.Иллюстрации: Султан Мухаммеда, Ага Мирека, Мирза Али, Мир Сеид Али, Мир Мусаввира и Музаффар Али.

Низами Гянджеви , Гянджеви Низами

Древневосточная литература / Мифы. Легенды. Эпос / Древние книги